Чтение онлайн

Мы с ним одинакового роста и сложения, у нас есть сходство в лицах. Когда мы учились, многие считали нас братьями. У Львенка более светлые волосы, чем у меня, к тому же он наотрез отказывается их стричь, отчего по утрам они частенько напоминают львиную гриву. Сегодня он собрал ее в толстый «конский» хвост, перевязав серебряной цепочкой, украшенной сапфирами.

Страж разлил вино, протянул мне бокал:

– За встречу, дружище. Сколько мы с тобой не виделись? Год?

– Два.

– Да, точно. Последний раз я не успел в Арденау на общую встречу. Задержали дела на юге Ветеции, так что добрался до Альбаланда только весной, когда вы уже все разъехались по странам. Я все время торчал в Дискульте. В этом году там работы было выше крыши. Души словно взбесились… Я слышал, у тебя неприятности с магистрами.

– Все в прошлом.

– Ну и славно. – Он залпом осушил бокал, ухмыльнулся. – Как могут встретиться два стража? Только на шабаше у ведьм. Кстати, где ты потерял Гертруду?

– Надо полагать, там же, где и ты свою ведьму.

Мы поболтали с ним еще с десяток минут, в основном делясь новостями и вспоминая старое. Львенок – открытая душа, и в нем присутствует некая детская наивность, но страж он хороший.

– Ты слышал, что в Ольском королевстве собираются начать войну с Чергием? – спросил он у меня. – Если они не передумают, к весне станет жарко, и у нас найдется работа.

– Ну, она есть и без всяких войн.

– Не спорю, но поля сражений всегда были рассадником для всяких тварей. Ты в курсе, что на дорогах Шоссии появилась новая напасть? Темные души не покидают тела после смерти.

– Это что-то новое. Уверен? Откуда новости?

– Матильда принесла на хвосте. Она только оттуда вернулась. Души управляют телами изнутри, стараются вести себя как обычные люди. На первый взгляд, особенно сразу после смерти, даже и не определишь, что перед тобой покойник. Нападают на путников, пожирают плоть, пока не лопнут. Магистры отправили в Шоссию десять стражей, чтобы вычистить эту дрянь… А вот и моя спутница!

Очаровательная смуглая женщина с короткими волосами, одетая в изумрудное платье-чешую, помахала ему, подзывая к себе.

– Извини, пойду танцевать. Она мне все уши прожужжала, мечтая о плясках. – Вильгельм пожал мне руку. – Береги себя, Людвиг.

– Ты тоже.

Распрощавшись со стражем, я подошел к столу, заваленному едой и заставленному напитками чуть ли не до потолка. Тем удивительнее было, что никто не спешил занять здесь места. Делать мне было все равно нечего, лезть знакомиться с колдунами, демонологами, некромантами, алхимиками и магами не входило в мои планы, так что я сел на первый попавшийся свободный стул, держа полупустой бокал вина в руках. И тут же почувствовав чей-то взгляд, обернулся. Но рыжеволосая девушка с очаровательными кудряшками и слишком бледной кожей резко отвернулась от меня и поспешила прочь, ловко избегая столкновений с гостями. Я увидел, что на ее спине сквозь небесно-голубое кружевное платье проступает кровь.

Нахмурившись, я решил последовать за душой, но тут рядом со мной остановился один из гостей:

– Господин ван Нормайенн, не возражаете, если я присяду?

Его лицо показалось мне смутно знакомым. Я прищурился, узнал его, улыбнулся:

– В Вионе на вас была немного иная одежда, отец-инквизитор.

– Решил, что мое истинное облачение будет несколько нервировать гостей его светлости. – Пес Господень, помогавший мне справиться с «Ведьминым яром», сел напротив меня. – Тогда я так и не успел вас поблагодарить за спасение всех, кто находился в соборе.

– А я вас – за помощь. Странно встретить священника в такое время и в таком месте.

– Должен же кто-то за ними приглядывать, – едко заметил инквизитор. – Я здесь совершенно официально. Старый договор между Церковью и лояльными колдунами.

Он так и не представился, а я не спешил узнать его имя.

– Я слышал, что вы были в Солезино месяц назад. У вас исключительная смелость. Войти в город, где царит мор…

– Стражи не могут заболеть, – негромко ответил я, а перед глазами у меня в этот момент возникло лицо погибшей Розалинды.

– Дело не в смерти, не в физической смелости, а в духовной. Не каждый человек отважится нести свет и спасение туда, где поселилась тьма.

– Мне далеко до святого, – улыбнулся я. – Надо было просто выполнить работу.

– Конечно. Именно так и должно быть – долг приводит к результату, если ты веришь в свое дело. До меня доходили слухи о том, что двое стражей дрались с кем-то возле древней арены. Будто бы даже земля дрожала, и молнии сыпались с неба. Что там произошло?

Спросил он небрежно, как бы между делом, но меня это не обмануло.

– Обычные издержки нашей работы. Мы слишком устали, потеряли контроль, а потому переусердствовали с внешними эффектами.

– Понятно. – Пес Господень цепким взглядом прошелся по толпе, запоминая людей и лица. – Вы знаете, в чем отличие колдунов от стражей?

– В даре, которым нас наградил Всевышний, – ответил я так, как нас учили в Арденау.

– Это обтекаемые слова, господин ван Нормайенн, хотя они и верны. И стражи и чародеи обладают тем, что обычные люди называют магией. Отличие лишь в том, что колдуны могут наносить вред людям своей магией, а стражи – нет.

– Вот как? – Я не слишком-то был с ним согласен.

– Ну, мы не рассматриваем редкие частности, вроде знака, врезавшегося в прохожего, вместо того чтобы попасть в находящуюся в шаге от него душу. Как говорится, случайно убить можно чем угодно. Но факт в том, что знаки и фигуры, а также все, чем владеете вы, – направлено против тех, кто уже давно умер, и совершенно бесполезны против живых. В отличие от этих господ. – Он кивнул на многоцветную компанию гостей. – Проклятие, чары, заговор или даже убийство для них пара пустяков. Их магия имеет четкую цель.

Я не стал говорить, что волшебство клириков не слишком далеко ушло от магии колдунов и чародеев. Оно также может влиять на людей, в отличие от того, которым обладаем мы, стражи.

– И какой из этого вывод? – спросил я, не понимая, к чему вообще весь этот разговор.

– Очень простой, – спокойно ответил священник. – Стражи угодны Господу, потому что они избавляют мир от зла, следуя в этом рука об руку с Церковью.

– В некоторых странах так не считают, хотя там живут истинно верующие.