Чтение онлайн

— «Есть много, друг Горацио, на свете, что и не снилось нашим мудрецам».

Доктор Пермут подошел к микроскопу и, вынув слайд, положил его в бумажный пакетик, взял такой же пакетик со стола и сунул тот и другой в боковой карман куртки Картера.

— Мне эти материалы в лаборатории больше ни к чему, — сказал он и поспешно отошел прочь от Картера, словно тот был болен гриппом, а Пермут боялся заразиться. — Заберите их с собой.

— Конечно, обязательно, — сказал Картер. — Он еще ни разу в жизни не видел, чтобы Пермут, да и вообще кто-то из ученых был так напуган. — И спасибо вам за проделанную работу.

Он бросил взгляд на Эзру. Тот, похоже, прекрасно понимал причину странного поведения Пермута.

— Сколько мы вам должны? — спросил Эзра, вытащив из кармана ручку и незаполненный чек. — Наверняка только лабораторные тесты стоят…

— Ничего, — оборвал его Пермут.

Ручка Эзры повисла в воздухе над чеком, который он положил на стол около микроскопа.

— Ничего? Но я не понаслышке знаю, что исследование ДНК…

— Я больше не желаю в этом участвовать, — заявил Пермут.

— Но ведь это обошлось вам как минимум в несколько тысяч долларов, — вмешался Картер.

— Это мои проблемы. Разбросаю эти затраты по другим проектам. Пусть вас это не волнует. — Он нетерпеливо постукивал ногой по полу. — А теперь извините, но мне в самом деле нужно заняться другой работой.

Картер пожал плечами и кивнул Эзре.

— Думаю, нам пора.

Выйдя из лаборатории, он услышал, как дверь закрылась и щелкнул замок.

На улице Эзра позвонил по мобильному телефону своему водителю.

— Я еду в больницу, навестить мачеху, — сказал он Картеру. — Может быть, вас куда-нибудь подвезти?

— Нет-нет, не нужно, — отказался Картер. — Я, пожалуй, пройдусь. Поразмышляю на ходу.

Из-за угла выехал «линкольн», за рулем которого сидел дядя Эзры, и остановился.

— А мне предстоит не просто прогулка, — сказал Эзра и протянул Картеру руку ладонью вверх. Картер не понял, чего хочет Эзра. — Фрагмент свитка, — подсказал тот.

Картер пошарил в кармане, нашел пакетики со слайдами и отдал один Эзре.

— Спасибо вам, — сказал Эзра, открыв заднюю дверь машины. — Надо будет встретиться завтра и обменяться впечатлениями.

Картер молча кивнул. Машина отъехала от тротуара. Картер стоял как вкопанный, но мысли его неслись с бешеной скоростью. Все случившееся казалось ему совершенно бессмысленным, и не стоило даже притворяться, будто в этом был хоть какой-то смысл. Окаменелость, пергамент — кость, кожа… нет, это должно было являться частью какой-то мистификации, шутки. Должно было. Если бы Билл Митчелл не был мертв, Картер поставил бы его на первое место в списке подозреваемых. Но Митчелл был мертв, и этот факт не был частью шутки. Ставки и так уже были слишком высоки. Руссо обгорел почти до неузнаваемости.

Это не могло быть ни игрой, ни какого-либо рода интригой.

Все это было реальным.

Что-то происходило, разворачивалась какая-то ужасная драма, и Картер опасался, что ему, хочет он того или нет, суждено сыграть в этой драме главную роль.

Настроение у Эзры было приподнятое. Теперь он видел, что его подозрения и опасения стали получать реальные подтверждения. Для человека, знающего, что он стоит на пороге безумия, очень утешительно обнаружить, что даже самое невероятное из того, что приходило ему в голову, в конце концов оказалось вполне возможным.

Он не сошел с ума, а вот мир, как это ни прискорбно, вероятно, сошел.

Эзра смотрел на пролетающий за окном машины город и измышлял о том, что узнал в лаборатории доктора Пермута. Свиток был куском живой ткани существа неизвестного происхождения. Фрагмент окаменелости был костью того же существа.

Но было ли это существо тем, о ком он думал? И кто или что могло снять с него живого кожу?

— Кимберли все еще плохо, — сообщил Мори, прервав размышления Эзры. — И они там, черт бы их побрал, ничего не могут понять.

Эзра не удивился. Если его предчувствия были верны и болезнь его мачехи была каким-то образом связана с гостем, приглашенным на вечеринку в последнюю минуту, врачи никогда и ничего не смогут понять.

— Твой отец сейчас у нее.

Эзра так и думал. Он именно поэтому ехал в больницу. Это был шанс наладить отношения с отцом. «И в любых обстоятельствах, — напомнил он себе, — поступить так было бы правильно».

Хотя больница сама по себе была, что называется, эксклюзивная, палата Кимберли находилась в самом привилегированном крыле, где на полу лежали дорогущие ковры, на стенах висели яркие репродукции картин, а двери были сделаны из полированного красного дерева. Эзре это отделение скорее напомнило маленькую европейскую гостиницу, чем больницу, и в каком-то смысле так оно и было. Когда Эзра вошел, его отец сидел в первой комнате гостиной. Сэм отключил мобильный телефон и сказал:

— Я велел Мори не ждать нас, но он, конечно, принялся со мной спорить.

Он бросил телефон на диван.

— Как дела у Кимберли?

— Полчаса назад у нее началась истерика. Она выдернула из вен иглы капельниц, начала бредить.

— О чем?

— О чем? — озадаченно уставился на Эзру отец. — Это смешно. Какой у бреда может быть смысл?

— Ну, развесели меня.

— Что-то насчет птиц и огня. На нее напали птицы с огненными крыльями. Доволен?

Эзра положил эту информацию в «копилку», чтобы завтра рассказать Картеру и Руссо. Кто знал, какой из ключей к тайне окажется самым важным?

Медсестра в белом форменном брючном костюме с синей отделкой, больше похожем на матроску, чем на одежду медработника, вышла из спальни с подносом, на котором лежали шприц и еще какие-то врачебные приспособления.

— Она получила большую дозу успокоительного, — сообщила медсестра. — Будет спать до утренней операции.

Медсестра улыбнулась Эзре и Сэму и вышла.