Чтение онлайн

Насколько ему было известно, существует много богов. У каждого ремесла есть свой бог. Есть бог попрошаек, богиня проституток, бог воров, может, даже бог убийц из-из угла.

Но интересно, существует ли в этом огромном пантеоне бог, который бросил бы милосердный взгляд на преследуемых и вполне невинных слуг закона, явно находящихся на грани гибели?

Наверное, нет такого, с горечью подумал Ваймс. Людишки вроде них недостаточно стильны для богов. Попробуй-ка найти бога, который станет беспокоиться о бедолаге, выбивающемся из сил ради жалкой кучки долларов в месяц. Нет, это не для богов. Они снисходят со своих вершин ради хитрого проныры, шляющегося по храмам и тырящего всякие драгоценности, но не ради лишенного воображения трудяги, который каждую ночь топчет городские мостовые.

– Опять зашуршало. Точно, что-то кожаное… – уточнил сержант, любивший называть вещи своими именами.

А затем раздался звук…

…Похожий на шум от извержения вулкана или кипящего гейзера; так или иначе, это был долгий, скрежещущий рев, подобный которому издают мехи в кузнице титанов…

…И все же это было лучше, чем последовавший затем свет, бело-голубой и такой пронзительный, что рисунок кровеносных сосудов сетчатки отпечатывается на внутренней поверхности затылка.

И свет, и звук длились и длились. Пока внезапно все не закончилось.

Черная пауза заполнилась багровыми образами и легким стеклянным позвякиванием – когда к ушам вернулась способность слышать.

Некоторое время стражники сохраняли абсолютную неподвижность.

– Ну вот, – слабо пробормотал капитан.

После еще одной паузы он приказал – предельно четко и ясно произнося согласные, словно опуская в щель монеты:

– Сержант, возьмите несколько человек и разберитесь.

– Разобраться в чем, сэр? – переспросил Колон, но к этому времени до капитана дошло, что если сержант возьмет несколько человек, то он, капитан Ваймс, останется в полном одиночестве.

– Нет, у меня есть идея получше. Пойдем все вместе, – твердо заявил он.

И они пошли.

Теперь, когда их глаза привыкли к темноте, они различали впереди туманное красное свечение.

Оказалось, что это стена, быстро остывающая. Сжимаясь при охлаждении, от кладки с легким гудением отпадали оплывшие кусочки камня.

Но не это было самое худшее. Самое худшее было на стене.

Они воззрились на это.

Они смотрели на это долго.

До рассвета оставалось не больше пары часов, и никому даже в голову не пришло пытаться найти обратную дорогу в темноте. Они ждали около стены. По крайней мере, от нее исходило тепло.

На стену они старались не глядеть.

В конце концов Колон неловко потянулся и произнес:

– Выше нос, капитан. Могло быть и хуже.

Ваймс прикончил бутылку. Это не возымело никакого эффекта. Есть такой тип трезвости, с которым ничего нельзя поделать.

– Да, – отозвался он. – На их месте могли оказаться мы.

Верховный Старший Наставник отверз очи.

– Еще раз, – произнес он, – мы добились определенного успеха.

На братьев напала буйная веселость. Братья Сторожевая Башня и Палец, взявшись за руки, с энтузиазмом отплясывали джигу прямо в магическом круге.

Верховный Старший Наставник набрал в грудь побольше воздуха.

Сначала пряник, подумал он, а потом кнут. Лично он предпочитал работать кнутом.

– Молчать! – рявкнул он.

– Брат Палец, брат Сторожевая Башня, немедленно прекратите это постыдное дерганье, – сурово одернул он. – И все остальные, немедленно заткнуться!

Они притихли, как разгалдевшиеся дети, которые только что заметили вошедшего в класс учителя. Затем они притихли еще больше – дети заметили выражение лица учителя.

Верховный Старший Наставник предоставил впечатлению закрепиться, после чего прошествовал вдоль неровных рядов своих приверженцев.

– Насколько я вижу, – произнес он, – мы сочли, будто сделали что-то волшебное, а? М-м-м, брат Сторожевая Башня?

Брат Сторожевая Башня судорожно сглотнул.

– Ну, э-э, в общем, господин, вы вроде как сказали, что сделали, господин. То есть, э-э…

– Вы пока что не сделали НИЧЕГО!

– Да, Наставник, нет, Наставник, – затрепетал брат Сторожевая Башня.

– Разве настоящие волшебники скачут от восторга по поводу каждого крошечного заклинания, восклицая: «Оле, оле, оле!» М-м-м, брат Сторожевая Башня?

– Ну, мы были вроде как…

Верховный Старший Наставник круто развернулся на каблуках.

– И разве волшебники рассматривают потом стены, опасаясь, не вылезет ли кто оттуда? А, брат Штукатур?

Брат Штукатур повесил голову. Он думал, никто не заметил.

Когда напряжение достигло удовлетворительного градуса, так что воздух загудел, словно натянутая струна, Верховный Старший Наставник вернулся на прежнее место.

– Зачем я все это делаю? – вопросил он, качая головой. – Я имел возможность остановить свой выбор на ком угодно. Я мог бы выбрать лучших. А вместо этого вожусь с горсткой младенцев.

– Ну, если честно, – осмелился подать голос брат Сторожевая Башня, – мы пытались, я хочу сказать, мы действительно концентрировались. Правда, парни?

– Да, – хором поддержали остальные.

Верховный Старший Наставник воззрился на них пылающим взором.

– Каждый брат должен стоять до последнего. Иначе – вон из братства, – предостерег он.

С почти видимым глазу облегчением братья, словно впавшие в панику овцы, увидевшие, что загон наконец открыли, галопом ринулись к выходу.

– Уж об этом-то не беспокойтесь, ваша верховность, – пылко заверил брат Сторожевая Башня.

– Преданность – вот наш лозунг! – сурово произнес Верховный Старший Наставник.