Стража
Шрифт:
— Пульс есть, только я не умею определять, какой он.
— Не умеешь — и не надо. Главное — есть. Денис, слышишь меня?
Ещё одна порция неведомо чего шлёпнулась в воду. На этот раз Вадим насторожился, да и эффект получился слабее.
Вслед за затихающим шипением прохрипел Денис:
— Всеслав, не смей…
— Ага, лучше померанец героической смертью, да?
— Прошу тебя…
— Слушай, в конце концов, не ты магией занимаешься, а я! Так что ничего страшного!
— Всеслав, пожалуйста…
— В чём дело? — шёпотом спросил Вадим.
— Ничего особенного. Мы пришли в сознание, вспомнили, что в прошлом были священником и нам нельзя иметь дело с магией. Денис, ты на полном серьёзе думаешь, что у тебя всё вот так, само собой, и пройдёт? Или ты уже настолько бодр, что можешь провозгласить слово Божье и самостоятельно очиститься от магической скверны? Нет уж, пока слаб, дай специалисту заниматься своим чёрным делом. Считай это целительством. Насколько я помню, многие святые не гнушались заниматься им.
Шёпот Дениса слаб, так что самоуверенный голос Всеслава совершенно заглушил его.
— Вадим, сходи к брату, предупреди его: пусть спрячется, когда придёт Чёрный Кир. Кириллу не надо знать, что Денис вернулся не один. Я так понял, Митька с Денисом шли от остановки, а Кирилл с ребятами готовит костры на другом конце дома. Друг друга не видели, а это нам оченно на руку.
— Почему? — сразу же поинтересовался Вадим, решив про себя быть назойливым в любопытстве, но стараться всё-таки выяснять тёмные для понимания стороны дела. Быть слепым дураком и безгласным исполнителем не хотелось.
— Если Кирилл заподозрит, куда ты делся на время вызова его ребят, ему будет представлена умилительная картина — самоотверженный Вадим у постели больного друга.
— Не понял.
— Иллюзия. Чёрный Кир будет смотреть на Митьку и пребывать в уверенности, что это ты.
Кивнув Денису, Вадим отправился на кухню.
"Живу как в музее. Обо всём надо спрашивать, постоянно выяснять, кто я такой и что вокруг происходит. Сплошная иллюзия, а не жизнь".
Сначала Вадим не понял, что держит в руках Митька. Пригляделся. В пальцах братишки вяло шевелился человечек из теста, а Митька задумчиво рассматривал его.
— Вадька, а это есть можно?
— Поставь на место. Это для Славкиного обряда.
— Блинами пахнет, — вздохнул Митька и поставил человечка на стол.
Тот постоял, сел — упал на задницу, согнулся и, прижав ручонки к голове-кругляшу, стал тихонько раскачиваться. Вадим ему посочувствовал, а брату сказал:
— Тут колбасы полно. Съесть бы надо, а то испортится в тепле.
— Не успеет. Я щас всё зажарю, пока газ есть. Да и Ниро уже интересовался.
"А и правда, интересно, что было бы, если бы Митька сожрал фигурку? Хотя Всеслав в неё столько соли вбухал… Людоедский у меня какой-то интерес…"
31.
И пришёл Чёрный Кир. Пока он стучал, Митька побежал прятаться на балкон.
Чёрному Киру предъявили Дениса. Опухоль на ноге начала уменьшаться, но всё ещё производила неизгладимое впечатление. И боль он всё ещё испытывал нешуточную, в чём никто не сомневался, глядя на лицо, искажённое страдальческой гримасой.
— На! — сунул Вадиму ведро с водой, где проводились ядерные испытания, Всеслав. — Вылей через дорогу от дома, только не на дерево.
— В общем-то, сейчас всё равно, — сказал Чёрный Кир, — но лучше в мусорный ящик. Здесь же у вас не просто отравленная вода. Траву выжжет, пятна останутся.
— Сколько помню, Кирилл всегда был эстетом! — объявил Всеслав. — Где у вас мусорка располагается? Ах там, где вы костры жжёте? Тогда сделаем так. Вадим, воду не выливай, а прямо в ведре оставь в ящике. Ведром вы теперь пользоваться не сможете в любом случае. Выбросишь — и сразу домой, изображать сестру милосердия при отце Дионисии. Всё понял? Ступай, чадо.
Вадим поднял дужку ведра, предусмотрительно обмотанную каким-то тряпьём (при ближайшем рассмотрении оказалось — плюшевой наволочкой с диванной думки, ой, что мама скажет…) и уже из прихожей услышал:
— Кирилл, твои ребята живы — подтверждаю. Пойдём, поможешь мне нести кое-что с кухни для вызывания. Мелочь, но в сумке не всё может сохраниться в нужном виде.
Это он про человечков из теста — сообразил Вадим. И восхитился: ай да Всеслав! Ай да интриган! Ему бы где-нибудь в галантном веке при дворе королевском жить! Всем роли раздал, всех делом занял. Организатор. Не скажешь, что недавно его место занимала личность суматошная, если не сказать бестолковая, чаще всего отсутствующего вида — по причине постоянного блуждания в компьютерных дебрях.
У подъезда застыли две статуи, которые, казалось, ещё более окаменели при виде Вадима с ведром в руках. Но, наверное, Чёрный Кир приказал боевикам никого не трогать. И, "не повернув головы кочан и чувств никаких не изведав" (продекламировал про себя Вадим), они лишь проследили, как он проходит мимо. Движение глаз Вадим угадал по неясно блеснувшим белкам.
Когда он уже шагнул с приподъездной площадки на дорогу и повернул к мусорным контейнерам, его вдруг поразило, как одиноки эти два человека. Возможно, он всё выдумал и по привычке дорисовал настроение увиденной картинки. Но боевики Кира замерли на противоположных концах скамейки, чуть отвернувшись друг от друга, а могли бы сидеть рядом, традиционно ссутулившись и уперев руки в колени, и самодовольно ржать над какой-нибудь байкой или анекдотом. И самодовольная эта ржачка была бы не оттого, что байка очень уж похабная, а анекдот больно уж крутой. Нет, тут главное — показать: "Мильоны вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте сразитесь с нами!"
А они сидят на разных концах скамейки.
И молчат. Вместо того чтобы встретить явление Вадима с ведром обидными насмешками, а в спину бросить что-то плоское, но весьма остроумное — на их взгляд, и дружно гоготать над собственной шуткой… А эти молчат. Хотя смотрят вслед. Вадим чувствовал их взгляды: будто ползут по спине. Косматые, тяжёлые… Его передёрнуло от омерзения.
Да ну! Навыдумал — одиночество! Насмотрелись детки "Матрицы", обрядились в чёрное и пытаются соответствовать её героям, неуязвимо лакированным в своём материализованном воображении.