Стрекоза и солнце
Шрифт:
Он не понял, сколько прошло времени, но в какой-то момент осознал себя лежащим на полу лицом вверх. Голова гудела, все тело ныло, во рту стоял привкус крови.
Кир появился в поле зрения, присел рядом. Сфокусировав взгляд на командире, интуит с неким злорадством отметил, что губу ему все-таки разбил.
— Легче стало? — неожиданно мирным тоном поинтересовался капитан.
Ильнар удивленно прислушался к себе и неожиданно понял — стало. Вставать не хотелось. Думать не хотелось. Но и сдохнуть на месте, как ни странно, не хотелось тоже.
— Наверное.
— Тогда поднимайся.
Капитан протянул руку, Ильнар, секунду поколебавшись, ухватился за нее и встал на ноги. Те протестующе заныли, тут точно синяк будет, и тут… Хорошо хоть кости целы.
Действенный метод воспитания, ничего не скажешь.
Кир положил ладонь ему на плечо, взгляд командира был строгим и серьезным.
— Если ты ее любил, — негромко произнес он, — то теперь должен жить за двоих сразу. Будет надо, побью еще раз, может, удастся хоть часть дури выбить. Но жить ты будешь — и решать свои проблемы будешь тоже. Это ясно?
Жить за двоих.
Мысль оказалась неожиданной, и сознание, лихорадочно пытавшееся выплыть из глубин отчаяния, вцепилось в нее, как в спасательный круг.
Жить за двоих, потому что она уже не может. Работать, смеяться, любить, быть счастливым — ради нее и для нее.
Неплохой смысл жизни, если подумать. Особенно если учесть, что никакого другого все равно не осталось.
— Это ясно? — повторил Кир, для убедительности встряхнув его за плечо. Ильнар медленно наклонил голову:
— Ясно.
Он будет жить. Он будет, змей его забери, самым счастливым человеком на свете, если нужно, но…
Не сегодня.
От предложения подвезти он отмахнулся и, видимо, был достаточно убедителен, потому что и Кир, и обеспокоенно хмурящийся Фин отстали. Он медленно шел по вечернему городу и старался не думать ни о чем вообще.
Рисунок лежал в кармане рубашки и, казалось, пульсировал в такт шагам.
Он постарался проскользнуть по коридору бесшумно, но не удалось. Мама вышла из гостиной и приветливо улыбнулась:
— Нарри! Ты сегодня рано.
Ильнар зажмурился, медленно досчитал про себя до десяти и открыл глаза:
— Никогда меня так больше не называй. Пожалуйста.
С этими словами он взбежал по лестнице, ворвался в свою комнату, захлопнул дверь, не раздеваясь, завалился на кровать и велел себе спать.
Всю ночь ему снилась серебряная стрекоза, купающаяся в солнечных лучах.