Чтение онлайн

— Да, но я не пью, — возразила Фиби.

— Тогда, вероятно, вам следует начать. — Его серые глаза придирчиво осматривали ее. — Или вы всегда такая бледная?

— Меня ждет такси. Я хочу уехать.

— Я был бы очень вам признателен, если бы вы остались. В конце концов, вы заварили эту кашу, бросили мне в лицо нелепые и оскорбительные обвинения. Мне бы хотелось иметь возможность оправдаться. Но прежде мне нужно поговорить с Тарой. — Он помолчал. — Ну, так как?

Стараясь избегать его взгляда, Фиби кивнула и прошла к креслу, стоящему возле камина.

Услышав звук захлопнувшейся двери, она почувствовала некоторое облегчение.

— Он не узнал меня, — прошептала она. — Он даже не вспомнил, как меня зовут, хотя, сказать по правде, тогда я назвала только имя, но не фамилию.

— Кто вы? — с настойчивостью и злостью он требовал ответа шесть лет назад.

И хотя мысли путались у нее в голове, от стыда, смущения и нестерпимого чувства тошноты она промямлила:

— Фиби.

Разумеется, и выглядела она совсем иначе. Тогда ее неприметные, коротко стриженные волосы были упрятаны под светлые локоны парика, а лицо было покрыто толстым слоем косметики.

Мне казалось, что я выгляжу такой шикарной… такой утонченной, печально подумала она. А меня просто подставили.

Ее охватил озноб, и она протянула руки к огню. Кресло было глубоким и удобным, но она не могла позволить себе расслабиться.

Доминик Эштон, возможно, ее и не узнал, но она-то его узнала сразу!

Если бы Тара призналась, что ее фамилия Эштон, хватило бы у меня мужества приехать сюда и столкнуться с ним лицом к лицу? — спрашивала она себя. Вероятно, нет… И откуда взялась эта фамилия — Вейн?

Мне не нужно этого знать, твердо напомнила она себе. Я сделала то, что собиралась. Тара в безопасности. А родственные связи в этом доме — не моего ума дело.

В прошлый раз она не могла не заметить, что Доминик Эштон женат. Должно быть, и Тара уже родилась. Сейчас, по-видимому, он вдовец. В его жизни за последние шесть лет произошли события более драматичные, чем какая-то банальная, хотя и жестокая, шутка. И страдания, причиненные ей, показались совершенно ничтожными в сравнении с тем, что пришлось пережить ему.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Эштон вернулся с подносом, серебряным кофейником и двумя чашечками.

— Думаю, нам обоим нужно перевести дыхание.

Фиби неуклюже поднялась, ей показалось, что ее юбка слишком задралась, открыв длинные, в черных колготках, ноги.

— В этом нет необходимости, мистер Эштон. Я сделала то, что считала нужным, и сейчас просто хочу уехать. Меня ждет такси.

Он отрицательно покачал головой:

— Я расплатился с ним и отпустил.

— Зачем вы это сделали? Вы не имеете права…

— О, прошу вас, — сказал он, теряя терпение. — Безусловно, у меня есть полное право выяснить, что происходит. А когда мы поговорим, я сам отвезу вас домой.

Это единственное изменение с нашей прошлой встречи к лучшему, подумала Фиби. Тогда меня вышвырнули, совершенно не заботясь о том, что со мною может случиться. Я была почти ребенком, а со мной обращались, как со шлюхой.

Она решительно сказала:

— Подойдет и другое такси. Я не хочу отрывать вас от ваших неотложных дел.

— Не угодно ли вам выпить свой кофе или выплеснете его мне в лицо? — печально произнес он.

Сама того не желая, Фиби улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ, и она подумала, что в первый раз видит его улыбку. И с ужасом поняла, каким он может быть привлекательным.

— Давайте уточним некоторые детали? — Доминик Эштон передал ей чашечку. — Вы действительно видели Синди с этим парнем? Сколько раз?

— Только один — вчера. Я вышла за Тарой на улицу посмотреть, куда она пойдет, и убедиться, что с ней все в порядке.

— Синди не теряет даром времени, — сердито сказал он. — Мы приехали сюда только три недели назад.

— Полагаю, ей не отказано в личной жизни.

— Естественно. По субботам и воскресеньям она бывает свободна и, как правило, каждый вечер тоже. Я и стал работать здесь, чтобы больше времени проводить с Тарой.

— Но я думала, что вам приходится часто уезжать по делам.

— Ну, это случается, само собой разумеется. Позавчера вечером я вернулся после недельной командировки. Но Тара все понимает. По крайней мере, я надеюсь, что это так.

— Она производит впечатление очень взрослой девочки, очень выдержанной.

— В некотором смысле вы правы. Ей пришлось взрослеть быстро.

— Да, — нерешительно продолжила Фиби, — должно быть, тяжело для ребенка — вот так лишиться матери.

— Вы так говорите, будто легкомысленность ее матери была неумышленной, — сказал он.

— Надеюсь, что вы не говорите в таком пренебрежительном тоне о своей умершей жене в присутствии Тары?

— А вы полагаете, что она умерла?

Фиби едва не расплескала свой кофе.

— Вы хотите сказать, что…

— Да Бог с вами, нет! — скривился он. — Только добродетельные умирают молодыми, мисс Грант. В этом смысле Серена переживет всех нас.

— О, Господи! — Фиби залилась румянцем. — Просто Тара сказала, что у нее нет мамы, я и подумала… Так это Серена Вейн — актриса?! Я должна была догадаться.

— Я думал, вы знаете. Вы и обратились ко мне как к мистеру Вейну, когда ворвались сюда.

Фиби смущенно опустила глаза:

— Я прошу прощения. Должно быть, это было ужасно.