Стрельцы
Шрифт:
Шереметев поднял голову, как будто оживая вопроса.
– Что скажешь, боярин, по плану похода на османов? – спросил Пётр.
Шереметев с достоинством качнул головой и произнёс:
– Государь, я готов исполнить царскую волю. План разрабатывался с учетом Вашего указания, он хорош и принесёт нам победу.
Пётр Алексеевич с удовлетворением, одобрительно кивнул и произнёс:
– Завтра будет объявлен царский Указ о наступлении на Крымское ханство.
20 января 1695 года начиная с раннего морозного утра и на протяжении дня неоднократно объявлялся Указ Первого Царя и великого князя всей Руси Ивана Пятого и Второго Царя и великого князя всей Руси Петра Первого: всем стольникам, стряпчим, дворянам московским и иным воинским людям с дружинами велено было собираться в Белгороде и Севске для помысла над крымским ханом. В указе предписывалось Большому воеводе Белгородского приказа боярину Шереметеву совершить поход Крымской большой ратью в низовья реки Днепра. О турецкой крепости на реке Дон в указе не упоминалось ни слова.
Глава третья
ПОХОД
Русское царство уже более полугода скрыто вело подготовку к возобновлению военных действий на южных рубежах против Высокой Порты и Крымского ханства. Принципиальное решение о подготовке к войне было принято на всех уровнях: Первым Царём Иваном Алексеевичем, Вторым Царём Петром Алексеевичем и Боярской думой.
С осени дьяками Разрядного приказа рассылались грамоты всем разрядным и городским воеводам о проведении сбора ратных людей и готовности к выступлению в поход.
27 января 1695 года Большой воевода Белгородского приказа боярин Шереметев Борис Петрович встретил в дороге, надеясь к обеду быть дома, в Белгороде.
Воевода с удовлетворением наблюдал слаженную работу ямских станций, и ему отрадно было видеть, как ямские тройки с вихрем проносятся по дорогам, как отчаянно и задорно свистят ямщики.
Проводимые реформы в стране коснулись и Ямского приказа, он был ликвидирован, а его функции отошли Стрелецкому приказу. Но это не отразилось на работе ямщиков: их всё так же тщательно отбирали, принимали сильных, выносливых, трезвых и ответственных, давали им льготы по уплате государственных податей, выделяли землю под строительство домов, выдавали жалование. Поступая на службу, ямщики обещали в кабаках не пропиваться, не воровать, не сбегать с работы, беречь лошадей и имущество; за нерасторопность и другие провинности им грозило наказание кнутом. Вся страна под кнутом!
Борис Петрович улыбнулся, который раз вспоминая уважительное обращение царя Петра Алексеевича, перекрестился: «Слава богу, сильный государь пришёл! С ним можно и в огонь и в воду. Всё сделаю, что смогу, живота не пожалею для него!»
Всю дорогу он размышлял о предстоящем походе, вспоминал предыдущие, намечал первоочередные дела, которые необходимо исполнить по прибытии в Белгород.
От размышлений его отвлекли замедление хода и шум на дороге. Через минуту карета остановилась: лошади сбились с шага, фыркали, ямщики ругались.
Боярин попытался протереть оконце кареты, чтобы посмотреть на местность, но бросил эту затею и требовательно стукнул в дверь: служивый распахнул её, и воевода по ступеньке шагнул наружу, огляделся.
На спуске с холма, перед небольшой дубовой рощей, которая сжала санный путь, двое саней перекрыли дорогу; вокруг суетилось несколько человек, заменяя сломанную пополам оглоблю, а возможности объехать это место никакой не было.
Служивые воеводы кинулись расчищать дорогу, а Борис Петрович использовал нежданную остановку для отдыха от езды.
Ему были знакомы эти места, а впереди уже просматривался его городок: на правом высоком берегу Северского Донца светлым островом выделялась Белая гора с остатками старой Белгородской крепости.
Муравский шлях, по которому двигался воевода, уже закончился и ушел далеко вправо, устремляясь на юг, в Крымское ханство. Вдали вокруг городка рассыпались починки: Стрелецкое, Драгунское, Пушкарное, Казацкое; с запада и северо-запада город подковой охватывал лес, с востока – болота; справа тонкой ниткой вдоль городка протянулась река Везелица.
Воевода пробежался взглядом, рассмотрел Свято-Троицкий собор и перекрестился: «Вот я и дома». И через некоторое время обоз миновал главную проезжую башню крепости Московскую.
Ранней весной 1695 года формирование Крымской большой рати под началом Большого воеводы боярина Шереметева было закончено, полки и соединения сосредоточились на территориях Севского и Белгородского разрядов, а начальники занимались обучением личного состава.
Позднее, в мае, войска соединились в более чем стотысячную армию, которая в начале июня выдвинулась из Белгорода, сопровождаемая длинными обозами с припасами для войск и кормами для лошадей, переправилась через Днепр, двинулась по его правому побережью в низовья реки, к устью, для взятия османских крепостей и исполнения царской воли. Всё шло по плану; всё так, как указывал царь; всё так, как ожидали турки и татары.
1 марта государь Пётр Алексеевич проводил Военный Совет, присутствовали близкие бояре, генералы Гордон, Головин и Лефорт; в комнате находился и Меншиков, незаменимый царёв помощник, его глаза и уши, готовый исполнить любое указание. В строжайшей тайне обсуждались вопросы, связанные с передвижением к устью Дона тридцатитысячной армии для штурма и взятия Азовской крепости.
В укомплектованную армию входили регулярные полки нового строя, в том числе полки московских стрельцов, из которых были созданы три отряда, во главе с генералами Гордоном, Головиным и Лефортом. Главнокомандующий не назначался, а армией руководил военный совет в составе этих генералов: решения военного совета могли быть исполнены только после утверждения их Петром Алексеевичем, который участвовал в походе в качестве бомбардира бомбардирской роты Преображенского полка.
В первый весенний месяц 7 марта из Москвы через Тамбов выступил авангард, сводное соединение с двумя солдатскими и четырьмя стрелецкими полками под командованием генерала Гордона, всего около десяти тысяч человек с орудиями и повозками. Они надеялись скрытно достичь низовья реки Дона, обеспечить там приём основной части Азовской армии и, используя эффект неожиданности, обложить и захватить турецкую крепость Азов.
Генерал Гордон рассчитывал через месяц уже быть в Черкасске, но весенняя распутица внесла в планы свои коррективы.
9 марта 1695 года иностранный купец грек Никон в вечернее время возвращался домой со второго повытья Посольского приказа и Стрелецкого приказа, где оформлял дорожные документы на свой срочный отъезд в родную Грецию; торговлю оставлял на молодого помощника Агафона.
Сегодня утром Никон получил от прибывшего земляка, грека Никоса, весть о тяжёлой болезни матери с просьбой срочно приехать домой и попрощаться. Он сразу же кинулся с подарком к своему знакомому, подьячему Белоухову, и тот пообещал к вечеру выписать ему дорожную грамоту.