Стрелец тебе в Юпитер
Шрифт:
А вот момент, когда все перешло в открытую агрессию, помню отлично: он назвал мою работу псевдонаучной блажью скучающих домохозяек. А поскольку я потратила полтора года жизни на обучение и имею сертификат заверенный РАО (Российским Обществом Астрологов – прим.автора), стерпеть этого не смогла и послала его к Гудвину за сердцем, раз мозги – единственное, что он имеет в распоряжении.
Так сломался последний барьер нашего холодного противостояния. И теперь это каждодневная ядерная война, не сдобренная даже агрессивной формой былого флирта.
– Ульяна! – Ксюха припирает меня к стене, едва мы выходим из кабинета Ирины. – Я все видела, – строит хмурую рожицу. Что на ее веснушчатом лице выглядит, уж конечно, совсем не серьезно.
– Ой, да ладно, он заслужил! – даже не иду на попятный. Да, показала фак. Да, в кабинете начальника. Да, при всех.
– Кто-то из вас должен быть умнее, – в очередной раз пытается промыть мне мозги, пока мы возвращаемся по рабочим местам.
– Я и так умнее, а он отказывается это признавать. Отсюда весь конфликт, – пожимаю плечами.
Сметаю со стола ошметки букета, над которым сегодня знатно поиздевались, и выбрасываю в урну окровавленную салфетку. До сих пор не понимаю, что был за фокус с перевязкой и псевдозаботой.
– Может по кофе? – вздыхаю, вспоминая, что мне сейчас править статью.
– Я сегодня уже накачалась, – отрицательно машет головой Ксю.
– Как хочешь.
Я иду в закуток с кофемашиной, которая теперь больше походит на оружие в грядущем восстании машин – столько на ней кнопок и сенсоров. Я скучаю по старушке Нескафе Дольче Густо с выпендрежными капсулами. И за это тоже стоит ненавидеть Шереметьева, который своей активной жизненной позицией устроил кофейный переворот в офисе и разгромное голосование за новую кофемашину. Будь я чуть большим параноиком, решила бы что это все конкретно мне на зло.
Насыпаю новую порцию зерен в отсек, доливаю фильтрованную воду и тянусь за своей кружкой, когда за спиной слышу подозрительный щелчок и гудение.
Не. Может. Быть.
– Да ты шутишь! – оборачиваюсь и впериваю гневный взгляд в Арсения, воспользовавшегося моей кофемашиной! Я только на секундочку отвернулась, а он уже подставил свою кружку и нажал кнопку.
– Я спешу, – складывает руки на груди и широко расставляет ноги, словно для укрепления позиции.
– Ты воспользовался мной!
– Даже не начинал, – хмыкает он, бросая в меня фирменный взгляд «ты серьезно?».
– Я засыпала зерна! И воду!
– Засыпала? – искривляет чертову бровь.
Делаю злой шаг вперед и толкаю Шереметьева плечом.
*
– Отойди! – хватаю его кружку за ручку, планируя совершить дерзкий ход с подменой чашек прямо под горячей струей.
– Обожжешься, – кидает раздраженно.
– Оно того стоит, – скидываю его руку, успевшую перехватить мою на полпути.
Локтем попадаю ему под ребра, так близко он нависает, в ответ получаю щипок за бок. Наша возня превращается в мини-потасовку, где победитель – то есть я – все-таки подменяет кружки, попутно получив ожог от нескольких капель, брызнувших на тыльную сторону ладони. Но ничего, оно того стоило.
– Упертая! – рычит над ухом пораженный враг.
– Халявщик!
– Работать надо, а не кофе пить, – вглядывается в свою кружку с двумя глотками кофе, успевшими натечь.
– Кто бы говорил!
– Не я полдня праздно шатался.
– У-у-у, – от злости даже притопывать ногами начинаю, отчего подсохшие волосы разлетаются из наскоро сооруженного в туалете пучка и осыпаются на лицо, закрывая мир белым полотном.
Я отфыркиваюсь, перекидывая непослушные волосы назад и снова пронзаю прожжённого эгоиста взглядом.
– Так это все из-за тебя!
– Ну да, ну да, – убирает мою чашку, уже наполненную кофе, ставит свою и снова нажимает кнопку старта.
Под гудение этой машины смерти, мой пульс учащенно бьется в груди, распространяя всепожирающую злость.
Безбрежный океан, безбрежный океан. Вдох-выдох. Не поддаваться эмоциям. Достать сливки, размешать сахар,
– Ты невыносим, – прорывается-таки сквозь сжатые зубы.
Пространство прорезает сдавленный смешок. Из тех, что я ненавижу.
– Смешно слышать от тебя.
– И что это значит? – громко хлопаю упаковкой сахара о столешницу.
– Со всеми этими штучками вуду на серьезных щах, – Шереметьев совершает какие-то странные пасы руками, совершенно выбивая меня из колеи.
– Какие еще штучки вуду?! – резко разворачиваюсь, прижимаясь поясницей к столешнице и складываю руки на груди.
– Вуду, гороскопы, все одно.
– Астрология – это наука!
– Нет, – жестко чеканит он, мгновенно подбираясь и сокращая расстояние между нами до взрывоопасного минимума. – Экономика – это наука. Политология – наука. Физика, химия – наука. АстроНомия – наука. А то, чем ты занимаешься… – прожигает меня своим взглядом из-под сведенных бровей.
– Это одна из древнейших профессий, чтоб ты знал! – все, я психую, вызывайте бригаду, это теперь не остановить. – Сведения исследователей говорят о ее появлении за 3 века до нашей эры!
– Ты бы сильно не распространялась о древнейшей профессии, не поймут, – издевательским шепотом подтрунивает надо мной. – И футболку стоит надеть, а то и так…
Его взгляд опускается ниже, ныряет в мое декольте, обнародованное его же стараниями, и снова поднимается глаза в глаза.
Я вспыхиваю, как факел. Он намекает, что я выгляжу, как девушка сильно облегченного поведения??? Ну, знаешь…
– Серьезно, Уля, – я вздрагиваю, как и всегда, когда слышу свое имя из его уст. Это редкое и тревожащее явление. Из раза в раз заставляющее дыхание остановиться. – Ты не можешь ставить свою работу и мою на один уровень. И то, что это делает компания, судя по зарплатным ведомостям, для меня – личное оскорбление.