Стрелки
Шрифт:
– Светлого дня.
Ночью он различил только ее смутный профиль и блеск глаз, а теперь наконец сумел разглядеть по-настоящему. Тонкое бледное лицо, темные глаза, вздрагивающие от затаенного смеха губы. Она казалась почти ребенком. Строгое платье тяжелого темно-синего сукна, так не подходившее ей, украшал только серебряный с чернью пояс. Ее светлые волосы были убраны под сетку. Простая и даже грубая одежда, и все же он сразу почувствовал, что девушка не низкого рода. Кроме них в карете никого не было. Заметив, что он все еще сжимает меч, она сказала тихо:
– Не бойтесь. Погони нет.
Он быстро выпустил рукоять и усмехнулся. Обидно, конечно, что она сомневается в его храбрости, но это лучше, чем валяться с пронзенным горлом, сохраняя славу безукоризненного храбреца. Тем более что это не был честный поединок. Когда Хладир упал, обагряя кровью мостовую, свора родичей и прислужников выскочила из засады и набросилась на него. Ему удалось вырваться каким-то чудом. А потом очень кстати подвернулась эта карета... Пусть думают, что хотят. Острие меча поможет ему укоротить не в меру длинные языки.
Он посмотрел на девушку, вспомнил, что еще не поблагодарил ее, и чуть заметно покраснел.
– Прошу вас простить меня за это невольное вторжение...
– начал он. Он говорил, а девушка слушала, казалось, равнодушно, и он чувствовал, что его изысканная речь пропадает даром. Он начинал злиться.
– Вероятно, изъявления благодарности от безродного бродяги, коим я кажусь, немного стоят для вас, - он украдкой взглянул в ее спокойное лицо, выискивая в нем хоть тень любопытства.
– Что ж. Разрешите назваться. Барон Гэльд Эрнарский.
Казалось, на нее не произвело впечатления его имя. А странно. Молодой владелец Эрнара успел показать себя не в одном бою. И не в одной драке. Мальчишка, болтун, обругал он себя. А вдруг это хорошо подстроенная ловушка?
– Вероятно, - отозвалась она вдруг тихим, чуть раздраженным голосом, - я тоже должна назвать вам свое имя. К сожалению, барон, я не имею на это права.
Девушка стукнула ладонью в стенку кареты, веля кучеру остановиться, сунула Гэльду в руки туго набитый кошелек:
– Это поможет вам добраться до Эрнара. Прощайте, - добавила она чуть слышно.
Гэльд медлил. Неужели на этом всё должно кончиться?
– Скажите, ради Предка, - проговорил он, - увижу ли я вас еще раз?
– Нет, - она грустно качнула головой.
– Нет.
Гэльд стоял на обочине, глядя вслед, пока не осело поднятое каретой облако пыли. Потом с искренним недоумением взглянул на зажатый в кулаке кошелек, усмехнулся, сунул его за пояс и зашагал по дороге.
Знакомый пронзительный голос прервал мой сон наяву. Наша экскурсия! Они дружно любовались на Храм Светлой Матери, а экскурсовод во вою силу своих легких разъясняла им красоту древней архитектуры.
Встречаться мне с ними хотелось - как Гэльду с родичами убитого им барона. Я нырнула в арку, из которой только что выбежала, и - налетела на своего соседа. С добрым утром! К счастью, он не был вооружен ничем, кроме кинокамеры.
– Наконец-то и вы!
– воскликнул он.
– Как же вы отстали? Пропустили такую прелесть!
Его круглое лицо так и лучилось добродушной улыбкой, светлые волосы были взлохмачены, и вообще он выглядел довольно симпатично, но мне его вездесущность начинала надоедать, и, поскольку путь к отступлению был отрезан, я невежливо повернулась на каблуках и подошла к своей группе.
– Ну, вот вам краткая история Хатанского Храма Светлой Матери, провозгласила экскурсовод.
– А сейчас мы пройдем...
– Простите, - прервала я ее, - вам известна легенда о Хатанской карете?
Экскурсовод с недоумением сощурилась на меня:
– В принципе, известна... Но стоит ли ее сейчас рассказывать? Впрочем... она развернулась к группе: - Существовало предание, что каждую полночь по этой площади проезжает карета. В этой карете - посланница Светлой Матери, которая помотает всем, кого встретит, - она с досадой вздохнула, - вот, вкратце, и все. Пошли, товарищи!
Вот и все. Коротко и ясно. Конечно, разве можно доверять древним преданиям? Но ведь мой давний предок тогда, пятьсот лет назад, тоже не верил. И все же на дороге легенды сошлись два пути, чтобы больше уже не расходиться.
В утреннем автобусе дремали все, даже экскурсовод. Мелькала за окнами ухоженная, в подстриженных деверьях дорога на Ландейл. Семь часов конно. А в автобусе? Смешно.
Если б я могла написать все это, я начала бы, как в сказке: было их семеро братьев и сестра. Мать у них давно умерла, а отец погиб в битве. И жили они в своем замке Эрнар - Серебряная башня ...
Или начать с другого? С того, как появились Стрелки?
Или с того, как в Торкилсен прискакал израненный гонец, и юная Хель прилюдно надела на руку браслет убитого отца?
Самое трудное - начать.
Так, значит, - вначале были Стрелки?..
И была битва. Отец шел на сына и брат на брата. И так много было злобы и ненависти, что они черной тучей клубились над ратным полем...
Лилась кровь, и хрустели людские кости под копытами коней, и боевые кличи смешивались с воплями о пощаде. Некому было поднять голову - ни живым, ни мертвым. И никто не увидел, как из черной тучи возник огромный всадник. Крыльями бился за его спиной плащ. В руке он сжимал арбалет. Конь его несся вперед, не касаясь земли. А лица у всадника - не было.
– Что?
– я не сразу поняла, что ему надо.
– Вы не знаете, долго еще до Ландейла?
– поинтересовался мой сосед.
Я перевела дыхание и сосчитала в уме до десяти. Потом вежливо ответила:
– Представьте себе, не знаю.
– Какая жалость!
– но лицо его выражало совсем другое, и он старался незаметно запихнуть под сиденье путеводитель, в котором все было расписано по минутам... Лицемер!
– Послушайте, - спросила я ласково, - как вас зовут?
Он просиял: