Чтение онлайн

Так и случилось. Четвертого гамелиона Зопирион стоял рядом с Коринной в ее родном доме. Каждый из них отрезал прядь волос и сжег их на семейном алтаре. Они разломили медовый пирог, и оба съели по половинке, а гости — друзья Ксанфа — спели им венчальные песни. Вечером после праздника они вышли на улицу. Началось шествие с факелами. Главк правил свадебной колесницей, в которой находились Зопирион и Коринна. Возница направил лошадей к дому одного из друзей Ксанфа, которого последний уговорил предоставить на один день жилище новобрачным.

— Будет просто до безумия, — пояснил Ксанф. — пройдем шествием по городу и снова вернемся домой. При этом обычай окажется соблюден.

Когда Зопирион и Коринна под дождем из зерен и оливок съели на пороге дома друга Ксанфа ритуальную айву и, наконец, закрыли за собой дверь, невеста откинула вуаль. Они долго смотрели друг на друга и без всякой на то причины разразились хохотом.

— Слава богам, что это уже позади! — в один голос сказали они.

— Не пойти ли нам на кровать, дорогая? — спросил Зопирион.

— Почему бы и нет? Мы и так ждали достаточно долго.

На протяжении зимы и весны Зопирион руководил строительством катапульт. В Арсенале постоянно наращивали темпы производства. Производство оружия достигло невероятных масштабов: мастерские кузнецов и плотников стояли на месте Сиракузского рынка, территориях вокруг храмов и палисадниках богатых домов. На улицах Ахрадины не вызывали удивления люди, несущие связки стрел, дротиков и копий, связки пращей. Тиран рыскал повсюду, проверял, одних хвалил, а других разносил в пух и прах. Привычные дела жителей Сиракуз постепенно замирали: город вытягивал все силы в гигантском порыве. Только золотых дел мастер трудился не покладая рук, занятый производством медалей, венков, и корон для лучших мастеров Дионисия — победителей соревнований в изготовлении оружия.

Зопирион поселился с женой и приемным сыном в небольшом домике, снятом в Сиракузах. Архит, по настоянию тирана перебрался на Ортигию. Зопирион избежал переезда на остров только из-за того, что дом для семейных мастеров не был достроен. Дионисий тоже начал супружескую жизнь со своими двумя женами, которых он вместе поселил на женской половине дворца.

— Такое впечатление, что он управляется со своими женами с той же эффективностью, как и со всем остальным, — заметил Архит за чашей вина во время обеда в доме Зопириона. — Говорят, он развлекает их обеих, и женщины преданы ему, несмотря на их… необычный статус.

— Интересно, как это у него получается? — поинтересовался Зопирион. — Они спят все трое в одной постели или соблюдают очередность?

Архит засмеялся, покачивая на колене малыша Херона.

— Хозяин мне не рассказывал, а с женщинами я его никогда не видел. Я тебе только пересказал слухи, которые рассказывают за спиной у архонта. Ортигия жужжит об этом как растревоженный улей. И последнее: чрез несколько дней состоится общий Совет Сиракуз.

— Зачем?

— Не знаю. Но думаю, Дионисий выступит с речью, в которой напомнит горожанам о необходимости вовремя заплатить налоги и не забыть пристегнуть к поясу меч на случай атаки грязных финикийцев.

— Или объявит о своем решении отправиться в поход на них. За последнее время он несколько раз спрашивал меня о том, как продвигается строительство катапульт. Думаю, архонт сгорает от нетерпения.

— Это полностью подтверждает некоторые слухи, — сказал Архит. — Очень многие сиракузяне — и не только члены старого правительства — давно мечтают о самоопределении. Их никак не устраивают разговоры Дионисия об «управляемой демократии». Многие, опасаясь убийства или похищения, сбежали на финикийские территории, расположенные в западной Сицилии — это единственное место, где они недоступны для его агентов. Слухи об организации так называемой «политической партии в ссылке» приводят хозяина в неописуемую ярость. А как продвигаются твои катапульты?

— Не так хорошо, как хотелось бы. Иной раз меня доводила до бешенства разработка этих машин, но я не предполагал, что производство еще хуже! Когда наконец выбиваешь строевой лес или бронзу, то оказывается что некоторые рабочие заболели, или их перевели на другой объект, или они просто исчезли. Когда бригада в полном составе готова приступить к работе, оказывается, что материалы растащили другие строители, и опять ничего не выходит. А когда наконец-то собраны воедино и люди, и материалы, то наступает выходной, и опять невозможно приступить к работе.

— В этом вся жизнь, старик. А сколько катапульт уже готово?

— Сегодня мы испытывали восемнадцатую, не считая неисправных, которые пришлось разобрать. Но не о катапультах я больше всего переживаю.

— А о чем же?

— Как ни глупо звучит, предметом моего беспокойства явились снаряды. Ты, наверное, полагаешь: если в Арсенале налажено производство таких сложных машин, как катапульта, то, несомненно, проблем с такой ерундой, как стрелы для нее, возникнуть не должно. Однако даже здесь не обошлось без разногласий.

— Ой-ой!

— Понимаешь, стрела для катапульты — не совсем обычное копье и не совсем обычная стрела. Это снаряд, обладающих свойствами их обоих. Мастера по стрелам, как и мастера по дротикам, требуют, чтобы эту работу поручили именно им, а в случае отказа угрожают остановить производство. Вряд ли они решаться бастовать, они слишком боятся Дионисия, но саботировать могут запросто. Я надеялся заняться разработкой новой, усовершенствованной катапульты, но все рабочее время уходит на чертово управление — уговариваю, угрожаю, подлизываюсь и успокаиваю множество взрослых детей, чума на их голову!

— Теперь ты понимаешь, что значит быть начальником, — заметил Архит.

— К слову о финикийцах, знаешь кого я сегодня встретил? — сказал Зопирион.

— Кого же?

— Капитана Асто, старого друга с «Муттумалейна». Он появился в городе — первый рейс на Сиракузы в новом сезоне.

— Мне бы хотелось познакомиться с ним. Судя по всему, он хороший человек.

— Я хотел пригласить его сегодня к нам, — Зопирион бросил взгляд на кухню, где Коринна мыла тарелки и понизил голос. — Ты знаешь, как Коринна относится к финикийцам. — На этой почве мы повздорили впервые в супружеской жизни. Я убеждал ее, что нелогично осуждать беднягу после того, как он был добр к нам на «Муттумалейне». Но ни к чему хорошему это не привело. Если бы я был мужем — истинным эллином, я должен был бы сказать: «Женщина, ты обслужишь моего гостя, и не перечь мне по пустякам!» Но у меня как-то не получается вести себя с ней подобным образом.