Чтение онлайн

– Хорошо живете в своих руинах... – заглянув в тарелку, прищурился Локматов. – Картофельное пюре, бекон, маринованные помидоры и даже хлеб горячий, словно из пекарни, а уж про салфетки я совсем молчу... И даже картошку разогреть есть где. А жаловались, плакались, что грузины электричество отрубают.

Электричество в штаб подавалось теперь уже от расположенной в подвале дизельной станции, но станция была слабая, солярка в Цхинвали ценилась на уровне золота, и приготавливать горячую пищу на электроплите едва ли кто-то разрешил бы. Это понимали все спецназовцы, почему у капитана и возникло подозрение.

Отвага улыбнулся, и сообщил, как о великом открытии:

– Пользуемся положением. С электричеством стало проще, заботливые грузины, спасибо им только не скажу, солярку в танках привезли. Кстати, вместе с американским «сухим пайком». Это все оттуда... Даже пластмассовые тарелки и вилки с ножами разового пользования. «Сухой паек», кстати, сам разогревается. Первый пакет надрываешь, внутренний сразу начинает греться. Потом внутренний в холодной воде сполоснешь, и вскрываешь. И хлеб в таких пакетах... Там только пломбу вскрываешь, через минуту он теплый...

– Тоже такой хочу... Домой... – засмеялся старший лейтенант Маврин. – Не люблю готовить.

– Жена готовить должна, – авторитетно заявил Отвага. – Иначе что это за жена, если не готовит. В постель кого угодно привести можно, а на кухню – только жену...

– Распростились мы с женой, – усмехнулся старший лейтенант. – Надеюсь, навсегда... Приходится теперь по кафе и ресторанам шастать, только чтобы не готовить. Денег не напасешься. А с таким «сухим пайком»...

– Класс!.. Отвага, спасибо... – сказал и Ведьмин довольному ополченцу.

Спецназовцы словом не обмолвились, что давно уже этими сухими пайками пользуются при необходимости, но, если есть возможность, обходятся чем-то другим, потому что американская непонятно чем консервированная пища им пришлась явно не по вкусу. Разве что хлеб устраивал. Но обижать услужливого пожилого ополченца с таким красивым именем никому не хотелось, и потому старания Асхара стоило похвалить.

– Это не класс... Война кончится, приезжайте ко мне. У меня жена так готовит! На славу угощу. И хорошего грузинского вина из деревни привезу... У нас в деревне половина грузин. Хорошее вино делают. Это не магазинное – домашнее... – Пьешь, и петь хочется!

– Обязательно пожалуем. В первый же отпуск. Полковник знает, где ты живешь?

– Мы соседи...

– Отлично. Ему позвоним и договоримся...

Ведьмин вдруг вспомнил, что его, тогда еще лейтенанта, в последний год существования Советского Союза, после отпуска, проведенного в Грузии, точно так же звал в гости пожилой грузин Зураб. Как-то он сейчас? Жив ли еще этот добрый человек?..

Посоветовавшись с Фриевым, нашли место, где можно было бы спокойно покинуть город, даже не ввязываясь в перестрелку, так как на второй день наступления грузинам не удалось замкнуть кольцо окружения, да они, кажется, особо и не стремились к этому.

Поскольку в распоряжении группы спецназа оказалось на троих две машины, решили взять только одну, которой было не жалко рискнуть. Не жалко рискнуть было той, которую захватили первой и у которой в результате захвата пострадала дверца. Загрузили не только обычным снаряжением, используемым группой, но и в дополнение ко всему тремя гранатометами РПГ-7 с пятью фугасно-осколочными выстрелами к каждому. Бронебойные гранаты вообще решили не брать. Разгружаться рассчитывали там, где проезжая дорога кончится, и придется выходить в пеший маршрут. Тем не менее, просто бросать машину, когда доберутся до места, было жалко – мало ли, кому она в руки попадет, а платные охраняемые стоянки, как показалось Ведьмину, в Цхинвали временно не функционировали, и Казбек Николаевич послал со спецназовцами в качестве проводника Отвагу, который должен был с машиной вернуться в штаб. Сам Ахсар, хорошо ориентируясь в городе, несмотря на то, что Цхинвали до неузнаваемости изменился за сутки, и сел за руль. Ехал он не быстро, но уверенно, и машину берег, как свою, не преодолевая, а объезжая препятствия, которыми была завалена вся дорога. На окраине Отвага поговорил с блокирующими дорогу осетинскими омоновцами.

– Предупредил, чтобы не стреляли, когда назад поеду, – сообщил Ахсар.

Чьи-то засаженные и ухоженные огороды преодолели тоже без труда, хотя и на небольшой скорости, чтобы не разбить подвеску на грядках.

– Чей-то урожай давим, – заметил капитан Локматов.

– Сам сажал, сам и давлю, – признался Ахсар.

– Твой огород? – спросил Ведьмин.

– Мой... И дом мой недавно проехали. Нет уже почти дома, но я построю. Заново построю. Давно ремонтировать хотел. Теперь придется...

Уже быстрее поехали неровным полем, добрались до ближайшего крутого холма, поросшего лесом и кустами, и здесь, когда Ведьмин сверился с картой, остановились. Дальше идти предстояло пешком с полной нагрузкой, которая могла сгодиться в бою против численно превосходящего противника. Отвага на прощание поднял руку и тоже двинулся – в обратную сторону.

Но едва спецназовцы углубились в кусты, как за их спинами раздались сначала автоматные очереди, а потом филином ухнул гранатомет. Кусты были не сплошными, и не мешали увидеть, как загорелась машина, которую они только что покинули.

– Прощай, Отвага! – сказал Ведьмин. – Значит, не судьба в гости к тебе наведаться... И дом твой никто заново не построит...

Старший лейтенант Маврин поднял к плечу тяжелую и длинную «дальнобойку», чтобы через тепловизор рассмотреть, что происходит там, в поле. Стрелять из «дальнобойки», не установив ствол на подножки, трудно, но здесь залечь в позицию было негде. Выстрелы прозвучали почти сразу, один за другим, четырежды.

– Мародеры... С узлами шли из Цхинвали, – сообщил старший лейтенант. – Отвага прямо на них выехал.

– Остался кто? – зло спросил капитан.

– Израсходовались...

– Идем, – приказал подполковник – Отваге мы уже не поможем...

В маршрут пошли на предельной скорости, которую позволял развить дополнительный груз. Время от времени старший лейтенант Маврин останавливался и через прицел с тепловизором просматривал окрестности, чтобы не нарваться на грузинскую засаду. Так миновали две сопки и начали подъем на третью, когда снова позвонил полковник Мочилов.