Чтение онлайн

Я догадался, что Мосассой была та самая фигуристая мулатка, с которой я его пару раз видел. Я натянул свое жуткое пальто и на выходе сказал Сэди: «Принеси им выпить, Сэди», указав на Барта с Брайаном.

Выскочив на ветер, я потрусил к банку, испытывая смутную тревогу. Барт снимал со счета по три-четыре штуки в неделю, и сумма эта продолжала расти. Похоже, я ему нужен прежде всего для того, чтобы бегать в банк за наличкой. Барт никогда не снимал деньги сам, всегда посылал менеджера. Бодрые заверения бухгалтера Тони Линга, что это нормально, меня не успокаивали. Тони всегда мог сговориться с Бартом у меня за спиной. Возможно, я похож на параноика, но вы не имели дело с Тони. У него маленькие острые зубки, из-за которых он дико похож на мелкого грызуна.

Когда я вернулся в «О’Хара», Барт и Брайан стояли на улице со злыми рожами.

— Кто эта рыжая сучка?

— Сэди, первый день работает.

— Я ее увольняю. Давай сюда бабки.

— То есть как увольняешь? Что она сделала?

— Сам у нее спроси. Мы поехали.

Я отдал ему плотную пачечку денег и вошел в ресторан. Сэди нигде не было видно. Я заглянул на кухню:

— Паоло, где Сэди?

Паоло ткнул большим пальцем в направлении мусорных баков. Сэди я нашел созерцающей грязный двор и медленно пускающей табачный дым.

— A-а, вернулся. Это что за хрен с бугра был?

— Этот хрен с бугра — владелец ресторана.

— Что-о?

— Это — Барт, Грэм Бартон. Хозяин заведения.

— Черт. Я думала, что владелец — ты.

Я не знал, то ли радоваться, то ли обижаться.

— Нет, не я. Что ты там натворила?

— Пошел ты.

— Да говори уж..

Она потупила очи и пыхнула сигаретой.

— Ну хорошо. Я сказала ему, что он — старый, жирный мудак.

Сэди посмотрела на меня и рассмеялась.

— И зачем ты ему это сказала?

— Не знаю. На нервы он мне действовал.

— Как же он умудрился за две- минуты?

— Он сказал: «Рыжая-бесстыжая, а ну, епть, сообрази нам выпить». Вот я и послала его, тогда он назвал меня сучкой, а я его — старым, жирным мудаком. А потом он ушел.

— Как галантно все получилось.

— Господи. Ну, извини.

На ее лице вовсе не было сожаления. Она явно дурачилась.

— Он потребовал, чтобы я тебя уволил.

Сэди закинула голову и посмотрела в небо, выпустив затейливую струйку дыма.

— Нет, какая жопа!

— Ты разве удивлена?

— Мне и вправду не помешали бы деньги.

Я прислонился к дверному косяку, рассматривая ее профиль. Нос у нее был вздернутый и круглый, но все остальное выглядело неплохо. Широкий рот, губы хоть и тонкие, но линия чувственная. Рыжина угадывалась даже в полутьме. И при зимнем лунном свете невозможно было ошибиться. Рыжее не бывает. Эта мысль вывела меня из состояния восхищенной мечтательности.

— Вот что я тебе скажу. Я пока ничего не буду делать, подожду, пока Барт не позвонит и не повторит свое требование. Теперь он не покажется здесь пару недель, так что попробую спустить дело на тормозах.

— Серьезно?

— Мне что так, что эдак.

Она затоптала окурок.

— Чудесно!

Мне показалось, что Сэди вот-вот меня поцелует, но она, проходя мимо, лишь слегка ущипнула меня за ляжку. Результат был тот же самый — я двадцать минут бесплодно боролся с эрекцией, мысленно убеждая себя, что работникам общественной сферы нельзя верить. Мое предубеждение по отношению к рыжим таяло на глазах.

Из Сэди получилась хорошая официантка. Несмотря на то что она путала заказы, умудрялась полностью избегать визуального контакта с посетителями, готовыми сделать заказ, и у нее постоянно все валилось из рук, никто не обижался, потому что она была симпатичная и веселая. Походка тоже была классная. У нее были чуть кривоватые ноги, обувь сорок второго размера и оттопыренный, как у африканской велосипедистки, зад, но ходила она прямо, быстро перебирая ногами и приятно, в меру покачивая бедрами.

Я стоял в своем углу около стойки бара и, грызя авторучку, наблюдал, как она яхтой снует туда-сюда. И тут зазвонил телефон.

— Ты что, мать твою, ее еще не выпер?

Это Барт, с мобильника из машины. Прием был ужасный, но суть не оставляла сомнений.

— Пока нет.

— Чего ждешь? Ей, на хрен, место на помойке, Стретч.

— Послушай, Барт, она нормально работает. Я ей сказал, кто ты такой. Она в полном атасе. У нее правда хорошо получается.

— А мне- что! Я никому не дам называть себя жирным мудаком. Гони ее в шею.

— Я считаю, что это неправильно.

— Не дергай мне залупу, Стретч, гони эту шлюху, и дело с концом.

— Пусть сегодня и завтра доработает. Потом найдем кого-нибудь вместо нее, и я ее рассчитаю.

— Я не пойму, что с тобой сделалось, Стретч. Ты нанимал — ты и гони.

Я посмотрел на Сэди. Она окучивала парочку в дальнем конце зала. Мужик улыбался как идиот, его дама нервно барабанила пальцами по бокалу.

— Почему бы не дать ей еще один шанс?

— Тупая щелка! Никаких шансов! И выгонишь ее ты сам, Стретч! Я так хочу.

— Всего один шанс!

— На хер! Ты эту шлюху нанял, ты и выгонишь.

Меня проняло.

— А сам что? Ты всегда говорил, что тебя хлебом не корми — дай кого-нибудь уволить.

— Не всегда. Ты, блядь, менеджер или кто? Надеюсь, ты не успел прилипнуть к ее дырке, Стретч? Было бы очень глупо, очень, блядь, непрофессионально.

— Ты меня знаешь, Барт.

— Да, ты еще та наглая морда. Так ты выходишь работать в выходные или нет? Мне деньги потребуются.

— Ладно уж Кажется, я всех друзей распугал, никаких дел вроде не осталось.

— Кончай! Мне твоя биография на хер сдалась. Гони ее вон, Стретч.

Барт бросил трубку. Он присвоил себе право ползать по моей жизни как мокрица. Три года изучая историю Европы, я усвоил одну вещь: бунты проистекают от несправедливости. Я решил стоять насмерть.

К полуночи мы закончили, и я сидел с Паоло, обсуждая меню на выходные. Сэди за стойкой бара листала журнал.

— Чего домой не идешь?

— Меня подвезут.

— Симпатичный?

— Официанты-итальянцы в твоем вкусе?