Чтение онлайн

«Ты все выдумал, – фыркает он. – Твоя стриптизерша любит только одного мужчину, но не тебя, командир. Конечно, ты можешь увезти ее из того дерьма, в котором она завязла, но ты ее не удержишь! Помяни мое слово. Ты ей нравишься, и даже очень, но она любила и любит неотесанного мужлана штата Миссури. Поверь мне, командир, я знаю женщин».

Ну и гнусный тип! Уже на том свете, а все пытается меня достать… А ловко он обвел меня вокруг пальца в Марракеше! Вернее, я повелся, а он решил, что я буду у него шестеркой. Ха-ха!..

Джин опять оказался рядом, на пассажирском сиденье.

«Я был на пределе, когда ты меня нашел, – вздохнул он. – Я мог отправиться к праотцам прямо там, на болоте… Тебя не удивляет, что я спас тебе жизнь?»

Вообще-то меня это удивило!

«Командир, а ты не находишь, что жизнь вообще-то мы ни во что не ставим? Постоянно укорачиваем ее, приближаем, так сказать, смертный час…»

Я задумался.

«Мы все время в состоянии стресса, иными словами – под напряжением в силу самых разных обстоятельств, что ведет к угнетенному, подавленному состоянию, а в итоге – к инфаркту, инсульту и даже летальному исходу нашей суетливой жизни. Мы, командир, не живем, а суетимся – то нам этого не хватает, то другого… Vanitas vanitatum et omnia vanitas. „Суета сует и все – суета“, – не уставали повторять мудрецы прошлого и добавляли: „Memento mori“, то есть „помни о смерти“. Так что, командир, наступит момент, когда на тебя навалится депрессуха, жить не захочется, и никакая жизнь под кайфом будет тебе не в радость…»

Ну, это мы еще посмотрим! – приструнил я себя.

Хотя оцепление сняли и телевизионщики уехали, Соломон Бендер по-прежнему будоражил общественное мнение. Радиостанция сообщила, что объеденный аллигатором труп мальчика, скорее всего, вынесло течением наверх, когда из-за урагана поднялся уровень воды в реке Калузахатчи.

Некоторые считали, что людоеда-аллигатора надо найти и пристрелить. Кое-кто возражал, мол, чего ждать от хищника? О Бесноватом Джеке никто и не вспоминал.

Когда я подъехал к трейлерному поселку «Привал у моста», сердце у меня сжалось от тревожного предчувствия. Скоро я увижу Шерри-Ли. А она? Как она встретит меня?

Подобное чувство знакомо солдатам, возвращающимся с войны, и заключенным, освобожденным ранее установленного срока. И те и другие, вне всякого сомнения, понимают, что в реальном мире никто не гарантирует им благополучия. Мне захотелось развеять сомнения, и я стал убеждать себя в том, что все будет хорошо. Завтра в это время мы с Шерри-Ли и Энджи будем держать путь на запад, в золотое будущее, отбросив все заботы, как хлам, как мусор.

Я выдавил из себя улыбку.

Все будет хорошо.

Ну а если окажется, что она меня не любит?

Но даже если не любит, что в этом такого?

Любовь – сродни растению, выращенному из семечка. Проклюнется росток, который необходимо холить и лелеять…

На плодородной мексиканской почве, под теплым солнцем росток любви у Шерри-Ли расцветет… Она меня непременно полюбит… Когда-нибудь…

А если она любит Брэда?

Я миновал ворота трейлерного поселка на своем «эльдорадо». Под шинами хрустел гравий, а у меня пересохло горло, как будто я наглотался пыли. Трейлерный поселок выглядел так, словно ураган залетал сюда с целью набедокурить. Приземлился, раскидал пластмассовые стулья, шезлонги и мусор мощным ударом своего убойного хвоста.

С нескольких трейлеров сорвало крышу, раскуроченные веранды валялись в пыли.

Тощий пуэрториканец, голый по пояс по случаю усиливающейся жары, стоял разинув рот и глазел на трейлер, смятый, как пустая банка из-под пива.

Пластиковые окна были выломаны из рам, топорщились грязные москитные сетки.

Когда я проехал мимо него, он махнул мне рукой.

У трейлера Шерри-Ли, прямо у дверей, валялась крона королевской пальмы.

Я оставил «эльдорадо» на ближней стоянке и оттащил крону. От удара дверь заблокировало, а железные ступени прогнулись. Если бы крона пальмы упала чуть левее, она проломила бы и крышу.

Я встал на цыпочки и заглянул в окно. Флакон лака для ногтей на столе и джинсы, перекинутые через спинку стула, подсказали мне, что Шерри-Ли по-прежнему живет здесь. Скорее всего, она сейчас в здании местной школы, где оборудовано убежище. Пьет кофе и утешает несчастную миссис Бендер.

Я оглянулся на трейлер Бендеров. Дерзкая и безжалостная «Луиза» сорвала с него крышу, вышвырнула одежду на забор, через который Соломон перемахнул навстречу своей судьбе. Бендеры, лишившиеся ребенка и крова, вызвали у меня желание помочь им.

Я вернулся к машине, поднял багажник, достал десять капсул «Кленовых листьев», завернул их в валявшуюся поблизости полиэтиленовую сумку и, убедившись, что вблизи не рыщут мародеры, просунул руку в пролом в стене трейлера и положил свой дар на пол бывшей гостиной миссис Бендер.

Надеясь, что Бог сейчас меня видит, я сел в «кадиллак», подал вперед сиденье, устроился поуютнее и мгновенно провалился в сон.

Когда я проснулся, уже стемнело. Судя по часам на приборной панели, было начало одиннадцатого. У меня затекла шея и кружилась голова. Прополоскав рот текилой, я сорвал обертку с новой пачки сигарет. До возвращения Шерри-Ли оставалось четыре часа и сорок сигарет, и мне оставалось только ждать. Небо прояснилось. Я забрался на крышу «эльдорадо», пил «Саузу» и наблюдал за метеоритами, бесцельное блуждание которых в межпланетном пространстве заканчивалось тусклыми вспышками света.

Я старался не волноваться, но я был измотан, и моя воля оказалась никудышным пастырем разбредающихся мыслей. Я был сыт по горло скитаниями, неопределенностью, потрясениями, которые обрушивал на меня мой нездоровый образ жизни, меня воротило с души от травки, сигарет и спиртного.

Возможно, последнее было преувеличением, но, сидя темной летней ночью под мерцающими звездами, я чувствовал, что моя измученная душа умоляет отыскать что-либо приятное, к чему можно прилепиться. Я больше не хотел приключений, тосковал по предсказуемой обыденности нормальной жизни.

Значение свободы часто переоценивают. Мне хотелось иметь то, что можно потерять, но я не мог отделаться от чувства, что это уже случилось.

В начале третьего яркие фары машины Шерри-Ли всколыхнули мои невеселые мысли.

Когда она вышла из машины и осторожно обошла свой трейлер, оценивая ущерб, на душе у меня потеплело. Помня о ее «глоке», я держался в тени, наблюдая, как она пытается открыть покосившуюся дверь. Я сглотнул подступивший к горлу ком, когда дверь со щелчком распахнулась, а затем на землю упал желтый луч света.