Чтение онлайн

В прошлый раз не вышло. Хочу сейчас.

— Поцелуй меня, Олег, — снова молю. Но не чувствую себя жалкой. Скорее слабой перед ним, беззащитной.

Ольшанский разворачивает меня к себе. Пугает. Сделал это резко. Чуть не теряю равновесие.

Удерживает крепко. Руками сжимает грудь.

— Тс-с-с… больно, — простреливает в грудине.

— Блядь, — накрывает губами сосок, облизывает. Пальцами перебираю его пряди волос, тяну на себя. Не даю отстраниться. Какая-то борьба между нами в желании захватить другого, откусить, сожрать. И не поделиться.

— Я хочу кончить, Олег. Мне нужен поцелуй. Мне. Нужны. Твои. Губы.

Смотрим в глаза. Обжигаемся. Готова ударить его, расцарапать, а потом расцеловать все раны, зализать. Но только бы почувствовать его вкус.

Он накрывает мои губы и сминает их. Сразу навылет, сразу на поражение. Языком сплетается с моим. Кружит внутри, кружит, проводит по зубам. И пьет. До дна. А я стону ему в рот и покрываюсь мелкими трещинами. Рассыпаюсь взрывами. В душе фейерверк. Громкий, яркий, губительный.

Память подбрасывает воспоминания. Мы целовались так всегда. Чтобы душу высосать, вытянуть из другого. По-другому не получалось.

Оргазм глушит звуки вокруг. Я могу только чувствовать: жесткие спазмы внутри, разливаются крутыми волнами, его оголенную кожу — бьет разрядами — и вкус языка. Глаза закатываю от удовольствия, пальчики подгибаю и жмусь к Олегу. Сильно-сильно.

Он слегка прикусывает кожу у основания шеи. Толчки грубые, резкие. Рычит глухо. Кончает. Улыбаюсь. Не могу сдерживаться.

Олег держит меня крепко. А потом нежно укладывает на диван, прикрыв пиджаком. Мелкая дрожь покалывает кожу. И в сон клонит нестерпимо. Отдаленно только слышу, как в душе льется вода, до носа доходит аромат мужского геля для душа, его тихий, но низкий голос.

Проваливаюсь.

Не знаю, сколько я так проспала. Еще темно. Может, пятнадцать минут, а может, и пару часов.

Олег сидит на кресле и смотрит в упор на меня. От этого взгляда я наверняка и проснулась. Ни улыбки, ни нежности нет. Строгим стал.

Немного ежусь.

— Привет. — ужасно хриплю. Даже неловко становится.

— Привет.

— Я заснула. Прости.

Ухмыляется. В глазах блики играют.

— Что-то случилось? — спрашиваю. Перемену в настроении чувствую. И стену между нами, которую кто-то снова возвел.

— Нет. С чего ты взяла?

— Другой ты сейчас.

— Можно подумать, ты меня знала, чтобы делать такие выводы. — Снова какая-то гадкая ухмылка. Она ранит.

— Я могу в душ сходить?

— Конечно, — разводит руками.

Олег ко мне не подходит. Не спрашивает, как я. Ничего не говорит и старается больше не смотреть в мою сторону.

Ванная комната маленькая. Только душевая кабина, туалет и раковина с зеркалом над ней. Смотрю на свое отражение и просто не узнаю. Тушь потекла, помада размазана, губы опухли. А они и так немаленькие. Щеки пылают, никакие румяна не нужны. Глаза блестят неестественно.

— Черт, — ругаюсь.

Снимаю линзы и выкидываю в мусорку. Сухость от них в глазах сильная. Мылом смываю оставшийся макияж. Щиплет, слезы текут. Уверена, белок будет весь в красной сеточке.

Остался парик. Снимаю и его. Волосы распускаю, выкидывая тьму невидимок и заколок. Неплохо было бы расчесаться и как-то привести себя в порядок. Плюю на это.

Просто принимаю душ, снова накидываю пиджак и выхожу.

Олег

Нинель засыпает моментально, по щелчку пальцев. За каким-то хером укрыл ее. Замерзнет еще. Голой спать, думаю, неуютно.

А сам в душ. В голове столько мыслей! Кажется, в жизни в порядок их не приведу. Я такое не люблю. Куда приятней, когда все ясно и разложено по полочкам.

Сейчас же…

Не получается ее понять. Вот правда — загадка. Она кажется очень чистой, почти невинной, но как оказываемся с ней наедине — башню рвет от ее дерзости, порочности и открытой провокации. С другими же так себя не ведет, только со мной. Не зря столько за ней наблюдаю. Ни разу не прокололась. Но если так не нравится здесь работать, спрашивается, зачем пришла? Деньги? Нужны сразу? Настолько, что через себя переступаешь?

Она будто сажает меня на крючок. И я ведусь, как мальчишка какой-то. Это и пугает.

Разглядываю ее сейчас, спящую, и разрывает. Хочется вытрясти из нее все ответы, конкретно так тряхнуть, чтобы испугалась, сжалась вся. А потом… сдавить в руках, каждую косточку нащупать и к себе прижать. И чтобы звала меня, когда кончала, руками шею обвивала и стонала на ухо. Блядь, если все это было и правда игрой, пусть убегает и на глаза больше не попадается. Реально ведь удавлю.

Так вот и сижу фиг знает сколько. Уставился на спящую Нинель, а душа мечется как в клетке.

— Привет, — проснулась. Такая уютная, что ли. Под глазами тушь, губки от жесткого поцелуя стали еще больше. И смотрит на меня, моргает медленно. Постоянно вижу в ней какие-то знакомые черты, привычки. И не могу понять — откуда? Она ведь так и не созналась, что знакомы. И подсказку никакую не дала. Всю голову сломал.

— Привет.

Нинель как-то ежится, запахивает мой пиджак плотнее и глядит исподлобья.

Другая она… Не такая, как остальные.

— Что-то случилось? — глазки бегают, смотрит на меня, а меня так и тянет к ней, хоть руки к стулу привязывай.

— Нет. С чего ты взяла? — чувствует. Она реально все чувствует.

— Другой ты сейчас.

— Можно подумать, ты меня знала, чтобы делать такие выводы.

Ну, дай ты мне гребаную подсказку. Хотя вдруг ошибаюсь? Мерещится все это.