Шрифт:
Впервые пьеса была поставлена 22 декабря 1959 года в Париже в театре Рекамье.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ОТЕЦ
ШМУРЦ [1]
СОСЕД
МАТЬ
ЗИНОВИЯ, дочь
ДУРИЩА, служанка
Первое действие
Действие происходит в ничем не примечательной комнате. Обстановка мещанская, в глубине — буфет в стиле Генриха II, обеденный стол со стульями, вся мебель составлена в один угол; окна закрыты, все двери выходят куда полагается, в углу, где нет стола, видна лестница, идущая как бы из комнаты снизу как бы в комнату наверху. На сцене никого нет, даже при опущенном занавесе, и когда он поднимается, сцена по-прежнему пуста. С нижней лестницы доносятся голоса.
1
Шмурц — слово немецкого происхождения из обихода Бориса Виана и Урсулы, обозначавшее для них что-то дикое, нелепое, непонятное.
Голос отца(настойчивый). Давай, Анна, поторапливайся... осталось всего пять ступенек.
Слышно, как кто-то спотыкается, затем раздается крик.
Я же говорил тебе, Зиновия, не совать мне руки под ноги... не слушаетесь — сами виноваты...
Голос Зиновии(раздраженный). А зачем ты первым лезешь?
Голос отца(испуганный). Замолчи...
Откуда-то извне раздается леденящий душу звук непонятного происхождения: рокочущий гул вперемешку с неприятным стуком.
Голос Зиновии(спокойный). Мне страшно...
Голос отца. Скорее... последний рывок!..
На сцене появляется отец, в руках у него ящик с инструментами и доски. Он рушится в изнеможении, затем поднимается и оглядывается. В это время подтягиваются остальные члены семьи: дочь Зиновия лет шестнадцати-семнадцати, мать Анна — на вид ей лет тридцать девять-сорок. Отец — бородатый мужчина лет пятидесяти. Имеется также служанка по прозвищу Дурища. У всех какая-то поклажа: сумки, чемоданы. В углу, съежившись, уже давно сидит шмурц, весь в лохмотьях, с ног до головы замотанный бинтами, одна рука у него на перевязи, другой он опирается на палку.
Он еле ходит, раны кровоточат — зрелище не из приятных.
Отец. Ну все, дети мои, мы почти у цели. Еще совсем немного.
С улицы, то есть из окон, снова доносится гул.
Зиновия принюхивается.
Мать. Успокойся, моя хорошая... (Хочет подойти и приласкать Зиновию, но отец останавливает мать на полдороге.)
Отец. Анна! Скорей помоги мне. Это гораздо важнее. (Устремляется к лестнице и начинает заколачивать досками выход на нижнюю площадку; мать бежит ему на помощь, внезапно замечает шмурца, останавливается как вкопанная, неприязненно на него смотрит и пожимает плечами.)
Отец. Подержи доску, а я пока гвоздь поищу. (Копается в инструментах и вытаскивает гвоздь.) На самом деле надо бы шурупы поставить, но, наверное, не выйдет.
Мать. Почему?
Отец. Во-первых, у меня нет шурупов. Во-вторых, отвертки. А в-третьих, я все время забываю, в какую сторону закручивать.
Мать. Вот в эту... (Показывает все наоборот.)
Отец. Не так. (Показывает как надо — гул нарастает, — Зиновия приходит в ярость и вопит.)
Зиновия. Давай быстрей!
Отец. Что-то я совсем растерялся... ты меня заговорила (заколачивает гвозди).
Мать. Это я тебя заговорила?
Отец. Дорогая, не будем ссориться. (Бросается к ней и страстно целует.) Ты меня вдохновляешь... (Снова принимается забивать проход на лестницу.)
Зиновия. Я есть хочу.
Мать. Дурища, накормите малышку.
Все это время служанка наводит порядок, стараясь не подходить к шмурцу.
Дурища. Хорошо, мадам. (К Зиновии.) Что ты хочешь: яйца, молоко, пюре, овсянку, какао, кофе, бутерброды, абрикосовый джем, виноград, фрукты или овощи?
Зиновия. Я есть хочу.
Дурища. Пожалуйста. (Протягивает пачку печенья.) Тогда ешь печенье, если ничего другого не хочешь. (Идет обратно мимо шмурца, явно его сторонясь. Отец кладет молоток на землю и встает.)
Отец. Уф!.. Готово... Можно чуть-чуть расслабиться. (Потягивается.)
Мать. Кобыл в этом году мало будет.
Отец. Кобыл?
Мать. Я говорю, кобыл мало будет. Кобылы с волками тягались, только хвосты да гривы остались. Старая французская пословица. Я думала, ты знаешь.
Отец. Почему я должен знать?
Мать. Ты же был живодером. Не помнишь?
Отец. Нет... запамятовал.
Мать. В Нормандии...
Отец. Правда? (Чешет бороду.) Очень странно. (Подходит к шмурцу и со всего размаху бьет его по щеке, потом возвращается с задумчивым видом.) То, что ты сказала, — просто поразительно.
Мать. Почему?
Отец. Поразительно и все тут. Абсолютно из головы вылетело. (Хлопает в ладоши.) Ну, Дурища, прибралась? Заканчиваешь? (Внимательно оглядывается.) А здесь ничего.
Мать подходит к шмурцу и бьет его ногами.
Зиновия(смотрит на буфет). Кошмар.
Отец. Ты что? Недовольна?
Зиновия. Сколько это может продолжаться? Долго мы будем вот так ночью срываться с места, бросать наши вещи, насиженные углы, не видеть ни солнца, ни деревьев...
Отец. Слушай, нам еще повезло... смотри, какая лестница...
Мать. Лестница как лестница, малышка права.