Чтение онлайн

Голая – старики в плавках, молодые в одних подштанниках, – посиневшая четвертая рота стояла выстроенная вдоль казармы.

Комиссия – коротенький полковник и два майора в сопровождении Быкова, Лысодора, капитана Дощинина, Мороза и забинтованного Бурята – неспешно бродила вдоль строя.

Уже начались хитрости: поврежденные в побоище старались по мере приближения комиссии встать в начало строя, где комиссия уже прошла. Поэтому комиссия про шла вдоль строя один раз, потом еще раз – со спины.

– Руки вверх! – скомандовал коротенький полковник.

Двести с лишним багровых стройбатовских кулаков на белых руках вскинулись к потолку.

– Туда, – негромко скомандовал полковник Сашке Кунику. Под мышкой у него синел квадратный отпечаток пряжки.

Куник понуро поплелся в Ленинскую комнату, куда комиссия загоняла явных участников.

Через некоторое время восемнадцать человек без ремней в сопровождении губарей потопали по бетонке к воротам. И Куник, и Женька, и Миша Попов. На губу. На КПП места мало.

В казарме вставили стекла, стало теплее. Максимка оттирал присохшую к тумбочке кровь и рвоту.

– …Вина хорошего попьем… – Нуцо ломом натягивал половые доски, а Костя шил гвоздем. – У меня вся Молдавия родня. У меня дед есть. Он еще против вашего царя воевал. Его побили, он глупой сделался. И слабый весь. Румынский царь ему пенсию платил, А потом ваши пришли перед войной. Перестали платить, враг стал…

– В Москву пусть напишет, – посоветовал Фиша.

Нуцо засмеялся.

– Да он помрет скоро. Старый… Мороз идет!

Мороз подошел к яме, заглянул в нее.

– Кончаете уж?.. Ну-ка хэбэ скидайте!

Фиша стянул робу.

– Ты-то чего раздеешься? – жестом остановил его Мороз. – Ты ж на плацу не был. Одеись назад. – Мороз покачал головой. – Ишь, какая нация шерстистая, хуже грузинов. – Обошел голого по пояс Нуцо. – Чисто. Одеись. – Посмотрел на Костю спереди, остался доволен. – Повернись! (Костя повернулся спиной.) Божечки ж ты мой!.. Ты погляди, у него ж спина!.. И пряха. След. Куда ж ты лез-то, паразит! – Он пыхнул дымом в сторону.

Костя стал вяло одеваться.

– Да, кто ж губаря-то, а?..

Костя пожал плечами. И посмотрел на Нуцо. И Нуцо, улыбаясь, тоже пожал плечами.

– Работайте, – сказал Мороз. – Бог даст… С губы донеслась песня: «Не плачь, девчонка, пройдут дожди».

– Ты зубы-то сыми, – проворчал напоследок Мороз в сторону Нуцо. – Медь во рту – один вред… И людям в глаза бросается… А то слухи: с зубами ктой-то по плацу прыгал…

Мороз ушел.

Нуцо ногтями стал торопливо сковыривать бронзовые коронки, от усердия даже на землю сел.

– Ты чего? – обеспокоился Фиша. – Земля холодная, а тебе почки болят. Встань.

Перед самым ужином прибежал Валерка Бурмистров. Валерку бил колотун, тряслось все: и сиськи и брюхо…

– Земеля-я! Мать твою… – зашипел он, наступив кедом на гвоздь в доске. С перекошенной от боли мордой Валерка другой ногой придержал доску, снялся с гвоздя. – Чурка ваш повешался, на хрен!

– Бабай? – выдохнул Костя.

– Он… Сволочь, – шипел Валерка, тряся ногой. – За ражения не будет?

– Когда?

– Да он не до смерти, – скривился Валерка.

– Слышь, еврей! – крикнул он Фише, столбом замершему в яме. – Йод принеси! По-быстрому! Кому сказал?!

Фиша не трогался с места.

– Принеси, – попросил Костя. – В канцелярии аптечка.

– Сплю, земеля, и чего-то прям, знаешь, ну не знаю, как сказать, – бормотал Валерка. – Встал, в глазок глянул. А он висит, ногами дрыгает. Я раз – и за сапоги! Чуть ему калган не оторвал.

– Живой он?

– Дышит… Я его малость… – Валерка потусовал кулаками воздух. – А чего он? Я с него ремень брючный забыл, он на нем и повешался. Пойдем глянем, а то я один не это… Пойдем, земеля…

Бабай лежал на бетонном полу в камере. И плакал. Лицо его было разбито.

– Бабай! – Костя потеребил его за рукав. – Ты чего?.. Зачем ты?..

– В турму не хочу…

– Да кому ты, на хрен… – замахнулся по инерции Валерка.

– Позови Морозу! – плакал Бабай. – Позови старшину Морозу!..

– Позвать бы… – поднимаясь с корточек, полувопросительно сказал Костя. – Мороз в роте?

– За дочками в детсад пошел. Да вон он!

Мороз стоял на трамвайной остановке, держа за руки двух девочек.

Когда жена Мороза, работавшая поварихой в полку, в Шестом поселке, опаздывала на автобус, Мороз сам забирал дочек сада, и они до темноты oшивались в роте. Богдан приволок для них со свалки трехколесный велосипед, подвинтил, подкрасил.

– Товарищ старшина! – заорал Валерка.

– Чего орешь? – Мороз потянул девочек к воротам КПП, приподнял фуражку, пятерней прочесал седые волосы.

– Чурка чуть не повешался! – выпалил Валерка.

– Я сдернул!

– Чего-чего? Идите-ка погуляйте, – сказал Мороз дочкам. – Велисапед свой в каптерке возьмите, покатайтесь.

Девочки вприпрыжку убежали.

– Живой? – спросил Мороз.

– Нормальный ход. Не до смерти.

– Та-ак… – пробормотал Мороз. – Начинается…

Последним трамвая вылез старик в азиатском халате и на костылях. На голове у него была огромная лохматая папаха рассыпающихся завитков, а на единственной ноге – нерусский коричневый сапог в остроносой калоше. За спиной старика был вещмешок.

Он вылез автобуса, подпрыгнул пару раз на ноге, установился и поправил вещмешок. Потом стал озираться.