Чтение онлайн

— Жаль, что Витя ушел, — сказала Грета. — Ну, ничего. Сейчас позвоним…

Лыш не знал никаких научных терминов и выражений. Не запоминал их. Там, где образованные люди сказали бы: «Данные факты вызывают у меня цепь непредвиденных ассоциаций», Лыш изъяснялся проще: «В голове — опять завязочки»…

В тот день особых завязочек не было. Ну, подумаешь, встретил парня Валерия (студента, кажется), с которым у них стыковка насчет Песков! Что особенного, если у людей случаются одинаковые сны (тем более, что в общем-то и не сны это)? А на белобрысого мальчишку по имени Грин Лыш сперва не обратил внимания. Решил, что это новичок из отряда сестрицы-командирши. И лишь в сумерках, когда летел домой, что-то щелкнуло в мозгах у Лыша. Он в один миг понял… нет, почуял… нервами ощутил: что-то здесь есть. Какая-то завязка, где в одном узелке Валерий, Грин, он (то есть Лыш) и странное, рассеянное в вечернем воздухе беспокойство.

Это требовало разгадки.

Прискакав домой, Лыш сжевал круто посоленную горбушку, запил молоком из холодильника и сел на табуретке в позе размышляющего йога. Он и правда размышлял. Мама сказала:

— Почему не поужинаешь по-человечески? На плите гречка и сосиски.

— Не-а. Пусть Гретхен их ест… Но она тоже не будет, бережет фигуру.

— Только мои нервы никто не бережет, — пожаловалась мама. — Кстати, где эта особа?

— Грета унд Света шпацирен, — доложил Лыш, который в третьем классе начал изучать немецкий язык.

— Позвони ей, пусть немедленно идет домой. Иначе я… не знаю, что сделаю.

Лыш выволок из кармана похожий на мыльницу мобильник.

— Генриетта! Мама сказала, что если сию минуту не придешь, она оторвет тебе голову!

— Не говорила я этого! — жалобно возмутилась мама.

— Она не говорила… но оторвет… Что?.. Ма-а, она сказала, что, пока не пришла, оторви мне… Но я сейчас занят, я иду ночевать к Веткиным.

Веткины были Света, Май и все их большое семейство.

— Еще не легче! Зачем?

— Дела…

— Только тебя там и не хватало! У них повернуться негде, шестеро детей!

— Сейчас, наверно, даже больше. Но повернуться есть где. Толь-Поли построили вигвам, я лягу с ними.

— И что это за дела на ночь глядя!

— Те, что надо обсудить…

— Скорей бы вернулся отец, взялся бы за ваше воспитание.

Отец по контракту работал на норвежской нефтяной платформе.

— Ему будет некогда. Ты заставишь его делать ремонт.

— Тогда я сама в конце концов возьмусь…

— Тебе тоже некогда. У тебя курсы…

— Ох, верно. Мне надо еще три английских страницы перевести.

— Лучше посмотри телек, там сериал «Бразильская теща». А страницы я тебе завтра переведу…

— Что-о? Ты знаешь английский?!

— А чего такого? — сказал Лыш.

— Когда ты успел?

— Ну… я не специально. Как-то само. То в Информатории, то на британском канале…

— Ну-ка, скажи что-нибудь по-английски.

Лыш поморщил лоб и произнес фразу, из которой следовало, что сейчас ему пора убегать, а завтра он готов оказать любимой маме всяческую помощь. Произношение было ужасное, но по содержанию вроде бы все верно.

— Чудовище, — простонала мама. — Почему же у тебя в школе-то одни тройки?

— Но там же не спрашивают английский. А таблицу умножения выучить все некогда. И зачем она, когда есть калькулятор?.. Ма-а, я поехал…

На крыльце Лыш тихонько свистнул. Тонконогий стул выбрался из кустов сирени, подскакал к ступеням.

— Хороший мой Росик, — шепнул ему Лыш. — Ну, давай. Напрямую, через заборы…

В доме Веткиных светилось только одно окно. Кстати, открытое. Лыш спрятал Росика за поленницу, подошел к окну. В большой комнате, у выключенного телевизора, сидели в одном обширном кресле Май и Света. Склонились над коробочкой Мая. Лыш ногтем стукнул по стеклу.

— Это я…

— Лезь, — не оглядываясь, позвала Света.

Лыш неуклюже, но проворно преодолел подоконник, по-турецки сел на половик перед креслом.

— Чего хочешь? — сказала Света. — Чаю с вареньем или сока?

— Ничего… — вздохнул Лыш.

Тогда Май попросил:

— Лыш, скажи. Гравитация зависит от напряжения хронополя?

— Че-во?

— Ой… Ну, сила тяжести зависит от напряжения времени?

— Конечно! А то как бы стулья летали…

— Да, верно… А сколько стульев надо, чтобы удержать в воздухе миллион тонн?

— Ни фига себе!

— Ну, а все-таки? — терпеливо сказал Май.

— Считать надо. Включи калькулятор… Вот… Мой Росик поднимает меня и может еще двоих таких же, как я. Это примерно сто кэ гэ. Миллион разделить на сто… Ты включил?

— Можно без калькулятора. Десять тысяч, — сказала Света.

— Ну вот… Тут надо полтайги на мебель извести, — обиделся за земную растительность Лыш. — Да еще не всякий стул годится… Вам такое дело зачем?

— Май хочет соорудить Всемирный Храм. Это должен быть литой шар из стела, метров сто диаметром. Человеческие души будут проникать в него, как свет… и сами делаться светлыми.

— Не хило… — отозвался Лыш. Он уважал грандиозные проекты. — А зачем эта… антитяжесть-то?

— Потому что шар… храм то есть… должен висеть в высоте, — слегка стесняясь, — объяснил Май. — Где-нибудь над полем или над озером…

— Или над Песками, — вставил Лыш. Май и Света кивнули, решив, что он про обычную пустыню.

— Да, если туда проведут дороги… — согласился Май.

Лыш размышлял с полминуты.

— А где взять столько стекла?

— Я уже думал… — сосредоточенно сказал Май. — Миллион тонн это миллиард килограммов. На земле шесть с половиной миллиардов человек. Если хотя бы каждый шестой принесет килограмм стекла…

— Это сколько же бутылок надо найти! — вырвалось у Лыша.

— Ох, Лыш, — сказала Света. — Мы серьезно, а ты…

— И я серьезно… А бутылочное стекло и не годится. Оно мутное.

— Можно найти химические вещества, чтобы оно при переплавке стало прозрачным, как хрусталь — упрямо сказал Май.

Лыш потер наморщенный лоб.

— А как сделать такой шар? Его ведь надо отливать…

— Ну да! — оживился Май. — Если убрать силу тяжести, это будет легко. Надо построить высокую, будто башня, печь, расплавить все стекло и выпустить его в пространство. В невесомости всякая жидкость принимает форму шара, это космонавты сто раз доказали… Вот и получится… А потом шар застынет.