Струна и люстра
Шрифт:
«Из такого песка не сваришь стекло для Шара», — подумал сосредоточенный Лыш. Но без огорчения. Он знал (давно уже знал!), что песок из пустыни с башнями и пирамидами годится для другой цели. И сейчас вновь убедился в этом.
— Ахата тиа… Вик та, Сеаста… — шепотом сказал мальчик Лыш (и мальчик Кки). — Сплошная загадка… Мир вам, Пески…
Он выбрался на двор через открытое окно и ушел, ни с кем не попрощавшись.
У себя в сарае Лыш вытащил из-под верстака фанерный ящик со стеклянным запасом. Рыжее, совсем уже вечернее солнце падало в открытую дверь. При его свете Лыш стал вынимать из ящика прозрачные круглые пузырьки и насыпать в них песок из мешка-майки. Пузырьков было восемь. Лыш наполнил четыре, а еще четыре оставил пустыми. Потом пустые с полными соединил стеклянными трубками. А эти «пузырьковые» пары укрепил в проволочных вилках на деревянных подставках (все у Лыша было подготовлено заранее).
Получились четверо песочных часов.
Лыш на каждых повернул полные колбочки вверх. Потекли неслышные сухие струйки. Лыш почесал мизинцем подбородок. Расставил часы по углам воображаемого квадрата (шириной в полметра).
Он все это делал на щелястом полу сарая, рядом с верстаком. А фанерный ящик лежал на краю верстака. И вдруг он приподнялся и плавно ушел по воздуху в угол сарая. В другом углу радостно подпрыгнул Росик.
— Ахата тиа… — шепотом сказал Лыш, но без растерянности.
Снаружи резко потемнело.
— Лыш, ты где? — закричала с крыльца Грета. — Иди домой! Смотри какая туча, сейчас гроза будет!
— Гретхен, у тебя найдется чугунный шар? Не насовсем, на минутку!..
— Под крыльцом лежат два!.. Лыш, но ведь гроза!
— Гроза подождет… — рассеянно отозвался Лыш.
Валерия и Юну гроза настигла в сотне шагов от дома (они возвращались из парка, с концерта группы «Капитан Лист»). Дождь начинался осторожно, по плечам ударили всего несколько капель. Юна и Валерий вбежали в сени, щелкнули выключателем. Ожидали услышать встревоженно-заботливые причитания бабы Клавы. Но в доме было пусто.
— Наверно, задержалась у соседки, — прошептала Юна.
— Пойдем ко мне, — тоже почему-то шепотом сказал Валерий. — У меня там чай в термосе. Ты озябла…
— Да ни капельки…
— Все равно… пойдем…
Они вошли и остановились посреди комнаты. За окном неярко мигало, ровно рокатало и нарастал ливень.
— Ты промокла насквозь, — выдохнул Валерий. — Ты это… сними платье, надо высушить…
— Не выдумывай… Всего несколько капель…
— Не несколько, а много… Давай помогу…
— Валерка, перестань… бессовестный…
— Но я же просто помогаю…
Потом они сели рядышком на кровать.
— У тебя рубашка тоже мокрая…
— Ага… — и завозился. Затем придвинул Юну к голому плечу.
— Вот придет баба Клава… — прошептала она.
— В такой-то дождь… Авось не придет…
— Еще и дразнится… Твое счастье, что под рукой нет фаянсового блюда.
Валерий тепло подышал ей в ухо.
— Ага… счастье…
И показалось, что рядом с ними неслышно прыгнул на кровать пушистый ласковый кот…
Глава 5
Утром было пасмурно и прохладно. Изредка моросило. Толь-Поли с неразлучным вождем гуммирабиков перебрались в дом. Ребята собрались в большой комнате у телевизора, включили. Но ни на одном канале не нашлось ничего, кроме стрельбы и мордобоя. Только Инская студия передавала последние новости, но и там — скукотища.
— Активизация бывших функционеров «Желтого волоса» в правительственных кругах не может не настораживать всех трезвомыслящих жителей Империи и Вольных городов. Однако Регент на последней встрече с журналистами оптимистично заявил, что поиски консенсуса между бывшими политическими антагонистами являют собой позитивный процесс, который…
— Да здравствуют гуммираки! Регент дурак! — известил всех индейский вождь на руках у Поли.
— Еще один политик, — сказала Света.
Грин взял книжку Астрид Линдгрен «Мы на острове Сальткрока» и ушел в угол к торшеру. Но почитать не удалось. Появились Грета и Лыш.
Лыш был молчаливей обычного, зябко потирал колючие локти, но думал явно не о холоде, а о чем-то далеком от погоды. А Грета — как раз о погоде:
— Пришлось отменить из-за дождика вылазку на последнюю дистанцию. А Круг совсем рядом, это понятно всякому.
— Да… а ведь нынче солнцестояние, макушка лета, поддержала Света недовольство подруги. — В такое время должна стоять безоблачная погода…
— А мы растяпы! — вдруг отчетливо заявил Толя.
Все, конечно, захотели узнать: с какой стати растяпы?
— Потому что в прошлые годы, когда летняя макушка, мы смотрели елочные игрушки!
— В самом деле! — обрадовался Май (и даже как-то просветлел). — Правила нельзя нарушать! — И обернулся к сидевшему в сторонке Грину. — У нас такой обычай! Когда наступает самый длинный день в году, мы вытаскиваем коробку с елочными украшениями и разглядываем, перебираем их. Чтобы не забывались зимние сказки. И чтобы игрушки не заскучали совсем… Может быть, тебе тоже будет интересно?
— Конечно! — быстро отозвался Грин (заранее знал — будет!)
Толпой полезли по внутренней лестнице на чердак. Тетя Маруся просила быть поосторожнее, чтобы не свихнуть шеи и чтобы не насторожить Евгения, который тоже запросится наверх и там «наведет свой порядок».
Видимо, Грета и Лыш были знакомы с обычаем семейства Веткиных, потому что без расспросов приняли участие в «зимней вылазке». Впрочем, Лыш не проявлял энтузиазма. Забрался последним и сразу сел в сторонке на перевернутый бачок. И все думал о чем-то…
Такая задумчивость Лыша почему-то беспокоила Грина. Это беспокойство непонятно смешивалось с другим — с памятью о двух темных фигурках, которые он вчера заметил на стене, в светлом пятне от луча коробочки-проектора.
На чердаке пахло пылью (но в то же время — свежим деревом, как во всем доме). Под наклонной крышей, среди балок, таился сумрак. А сквозь него из чердачного окна проникал пасмурный день. В этой неяркой серости лишь Толь-Полины свеже-зеленые рубашки были как вымытая дождиком листва.