Чтение онлайн

Поскольку закон был принят, деваться им было некуда, — они пошли, в общем, даже с охотой на это дело, поскольку на вооружение у них средств не было, а воевать они привыкли. Благодаря такой реформе армии, которая очень быстро стала постоянной и даже наследственной, Рим одержал целый ряд новых побед. Были завоеваны Галлия, Сирия, Месопотамия — Помпеем, Месопотамия — Цезарем; в Германию ходили римские войска; Египет подчинил себе Октавиан после Антония. То есть империя стала грандиозной, охватившей почти половину из современной Западной Европы и значительную часть Ближнего Востока. Вот (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. — Прим. Ред.) по Рейну граница, вот здесь вот — в Далмации очень тяжелая война была, граница по Дунаю, Малую Азию подчинили себе и часть Месопотамии, Египет и все страны Северной Африки. Граница оказалась длинной и трудно защищаемой, поэтому в легионах была постоянная надобность.

И легионы все время пополнялись: или набором добровольцев, которые находили таким образом себе хлеб и место в жизни; или — естественным путем, так как легионеры были люди молодые, которые должны были служить, не имея права жениться, но они могли заводить подруг. А подруги — рожали детей. Дети считались детьми полка и воспитывались в воинских традициях уже с младенческого возраста и поступали в соответствующие когорты, их причисляли к соответствующим легионам. Таким образом, за 200 лет — со II в. до н. э. до конца I в. н. э. создалась эта особая прослойка в римском населении — легионеры.

Как определить их классовую сущность? Да, довольно сложно! Они, конечно, принадлежали к господствующему классу, потому что поддерживали существующий порядок, но назвать их рабовладельцами довольно трудно — никаких рабов у них не было. Служили они всю жизнь, иногда выходили «на пенсию» (если удавалось дожить) с минимальным обеспечением. Если им удавалось что-то сберечь и сэкономить из своей добычи, у них были деньги на то, чтобы дожить жизнь. А вообще, большая часть их погибала, так как войны же шли постоянно. Кроме того, сами они имущества никакого не имели. В общем, это была особая в социальном отношении группа населения; а в смысле этническом — это был вновь образовавшийся субэтнос.

Итак, выделившись из общего населения, огромного Римского империума, включавшего в себя: и собственно Италию — метрополию и завоеванные страны, называвшиеся — провинции, эти легионеры сначала были весьма дисциплинированны и добросовестно несли свои обязанности. Они подчинялись своим командирам, которых назначал Сенат, они героически сражались в гражданских войнах, защищая своих командиров, побеждая те ополчения сторонников республики и старых порядков, которые были им неприятны. Потому что они предпочитали подчиняться не чужому — гражданскому Сенату, а своему боевому командиру, который был их товарищем по походам и опасностям, которые они переносили. Так они привели на престол: сначала Цезаря, потом Августа с Антонием, потом они поддерживали всех людей, которые ими командовали. А командующий армией назывался император, то есть «повелитель». Он был никакой не царь, не глава правительства — никто. Он был командир войска — император.

И все это продолжалось довольно благополучно до 68-го года, когда все сломалось, произошел первый надлом.

Дело в том, что император Нерон [381] вел себя настолько безобразно, что вызвал всеобщее негодование во всех западных областях империи. В восточных его как-то терпели, потому что он был далеко и, вообще, благоволил к восточным людям (к грекам и особенно к сирийцам и малоазиатам), но, по большому счету, за него никто не собирался заступаться, когда произошло восстание, которое его погубило. Вот на этом-то восстании мы и сосредоточим наше внимание.

Первое восстание против тирана возглавил командир аквитанских легионов, некто Юлий Виндекс. Его поддержали испанские легионы, которыми командовал Гальба. В защиту императора никто не выступил, включая рейнские легионы под командованием пьяницы Вителлин. И вся западная часть по рейнской границе вдоль испанской и аквитанской границы (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. — Прим. Ред.) отложилась от империи. И здесь были наиболее боеспособные войска, с которыми никто не мог сражаться. Виндекс и Вителлий довольно быстро договорились друг с другом, а Гальба так, вообще, был другом Виндекса.

Но оказалось, что нижнерейнские легионы (они состояли не из германцев, а из тех же римлян) решили схватиться с аквитанскими легионами и удержать их от столкновения было невозможно, хотя вожди их достигли договоренности. Виндекс пал в этой битве, где было убито много людей. Его инициативу перехватил Гальба, который вступил Рим и подчинил его себе. В Риме существовал корпус преторианцев, то есть гвардейцев, охранявших порядок. Сенат и особу императора. Эти преторианцы, увидев, что Гальба наводит среди них порядки и усиливает дисциплину, убили его и выбрали своим предводителем одного из собутыльников Нерона, которого звали Отон. Это был очень приличный человек: он пьянствовал и развратничал с Нероном, так сказать, в пределах нормы, но никого не убивал. Это уже была большая заслуга по тому времени. Отон возглавил преторианцев, но нижнерейнские легионы пошли на него войной. Я говорю «легионы», потому что Вителлий, бывший товарищ Отона по этим пьянкам, больше всего хотел подчиниться ему и остаться просто командующим своей линией. Но ни офицеры, ни простые легионеры не дали ему такой возможности. Ему была поставлена альтернатива — или быть убитым, или возглавить войско, наступающее на своих боевых товарищей, только из другой части. В первом столкновении Отон потерпел небольшое поражение, которое ничего не решало. Но, видимо, ему, человеку совести, было это все настолько противно, что он отказался от борьбы и окончил жизнь самоубийством. Вителлин привели в Рим и заставили объявить себя императором.

Но против него выступили восточные легионы, которыми командовал Веспасиан Флавий, который тоже не хотел восставать, потому что у него было дел по горло на Востоке: он подчинял и усмирял восставшую Иудею. Но легионеры сказали: «Ничего подобного! Какой-то Вителлий, какие-то нижнерейнские ребята там, в Риме, командуют! Пошли Рим спасать!»

Война приняла жуткий оборот. Восточные легионы, закаленные в постоянных боях, состояли из тех же римлян. Они прошли через Балканский полуостров, взяли Роману, которая не хотела сопротивляться. (Но они ее взяли штурмом и убили всех жителей этого римского города на том основании, что это были римские граждане, не подлежавшие продаже в рабство, поэтому их не брали в плен.) После этого они вступили в Рим.

Вителлий потребовал, чтобы его отпустили с престола, что он хочет уйти в частную жизнь. Его воины запретили ему это и заставили возглавить их сопротивление: то есть сидеть где-то во дворце и ждать, пока они будут убивать друг друга со своими боевыми товарищами, пришедшими из Сирии. Но сирийцы победили, перебили всех своих ребят с Рейна, убили и самого Вителлия (казнили, хотя он кричал, что ни в чем не виноват, и действительно, он не был виноват). Таким образом, восточные легионы во главе с Веспасианом Флавием победили, и установилась династия Флавиев.

Я остановился на этом эпизоде так подробно для того, чтобы показать, с чего это началось.

Аналогичный случай был после третьего Флавия — Домицина, который был зверским тираном. Его убили. На смену ему пришли Нерва и Траян, [383] которые установили свою династию — Антонинов. И она просуществовала до конца II в.

Но последний из этой династии, сын Марка Аврелия Философа — Коммод (прозвание, соответствующее его психике)оказался вырожденцем, извергом, убийцей, самодуром, трусом. Убивал он людей, главным образом, из трусости, потому что боялся, что его убьют. Кончилось дело тем, что он обронил табличку со списком приговоренных к смерти в кровати своей любовницы. А та, не будь дура, подобрала эту табличку, прочла и увидела, что там и ее имя стоит. Тогда она быстренько передала эту табличку приближенным императора. Те организовали гладиатора по имени Нарцикс, который и убил Коммода.