Чтение онлайн

— Когда Даниил появился здесь, я тоже… отталкивала его, — отрывочно сказала она. — А потом чуть не потеряла. — Лимия вдохнула-выдохнула и сипло договорила: — Я тогда поняла, что не могу больше притворяться сильной и отказываться от… — Она поджала губы, сухо откашлялась в кулак. — Да только наши отношения невозможны… несмотря на истинную связь. Несмотря на то, что… А! — девушка махнула пальцами, словно ударила воздух. — Кому какая разница, что мы оба чувствуем?

Я не поддерживала разговор, но внимательно слушала, иногда кивала, повернув голову к девушке. Она совсем молодая, чуть больше восемнадцати оборотов, но по глубокому болезненному взгляду я могла поклясться, что ей намного больше.

У них с Даней тоже стигма?

— Почему невозможны? — спросила я шепотом. Тревога разливалась по груди высокой волной. Почему-то озвученное Лимией было слишком близко для меня.

Девушка глубоко вдохнула, снова глянула на горизонт и, не отвечая на мой вопрос, словно нарочно, пробормотала:

— Долго они что-то…

По ее рукам и плечам пошла сильная дрожь, на щеках расцвели сияющие лунным светом цветы. Тонкие линии закрутились вензелями, проявившиеся листики запульсировали и плавно исчезли.

Будто рисунок на коже — труд волшебного мастера отметин. На Энтаре такие разрешены только мужчинам, и все они обычно черные, реже алые или светлые, но никогда не видела лимонных или меняющих цвет.

— Принц — сильный архимаг, не думаю, что с ними что-то случиться, — попыталась я успокоить девушку.

— Ты не знаешь? — Ли повернулась и внимательно изучила мое лицо. Так пристально, что на миг показалось, что она знает, о чем я думаю. — У принца нет сейчас магии из-за… — Она перевела взгляд на мою грудь, где под платьем и пледом пряталась сияющая стигма.

Я прижала к себе ладонь и судорожно вдохнула. То есть, я забрала его магию? Вот что мне мешает дышать! Вот что переполняет! А если новые эмоции тоже не мои? Совсем не хочется снова стать бездушной куклой. Мне нравится чувствовать и переживать… Пусть это и немного непривычно и даже больно.

— Разве такое возможно? — пролепетала я, отступив от окна к кровати. Я боялась, что от усталости и переизбытка чувств рухну бревном на пол.

— В нашем мире всякое бывает. Даже то, что невозможно объяснить.

Хозяйка нарисовала на вспотевшем стекле странную загогулину и, стерев ее ладонью, пристально вгляделась вдаль.

— Ваши земли настолько опасные? — тихо спросила я, все больше тревожась за мужчин.

— Днем опасные, — хозяйка наклонила голову к плечу, сверкающие серебром волосы с неразборчивым шепотом переплелись и легли на одну сторону, — а ночью — смертельные. Никто не возвращался, если оставался после заката в пустоши.

Грудь слабо дернуло. Не то от страха, не то от связи, которая бесконечно тянула к принцу. От двухцветной нити стигмы я чаще отмахивалась, игнорируя повеление природы и богов.

Я потерла ноющую точку, стараясь не поддаваться панике, но она уже завладела мной и вылетела сквозь губы неизвестной мне молитвой:

— Боже, спаси и сохрани…

— Ты с Земли, Любава? — вдруг спросила Лимия, удивленно вскинув брови. — Так обращается к своему божеству только Даниил.

— Я не помню, где мой дом.

— Восстановить память пытались?

— Мой опекун говорит, что нельзя. Мол, мою память закрыли не просто так. Скорее всего, ради моей же безопасности. Я несколько раз ослушалась, пробовала заклинания памяти, меня потом еле излечили.

— Моя память тоже под блоком. Твой опекун правду говорит, что опасно это делать. — Она надолго задумалась, подошла ближе и снова всмотрелась в мое лицо, будто искала что-то важное. — Любава, я не кажусь тебе знакомой?

Я тоже пригляделась.

— Нет. Твои зеленые глаза, рисунки на коже и необычные волосы я бы точно запомнила.

— А меня, как только ты появилась в замке, не покидает чувство, что я тебя знаю. Глубинное такое. И оно, будто натянутая струна, не дает сосредоточиться на чем-то еще. Как ты попала к нам? Расскажи подробней.

Я немного помолчала, думая с чего начать, и решила, что лучше объяснить то, что чувствовала.

— Я тогда, на балу, разозлилась. На незнакомый, но родной мир, что выбросил меня, как ненужную вещь и забыл. На мир, который так до конца и не стал мне домом, не принял меня. На принца, который отказался, увидев, что я безродная попаданка, — я сдавленно засмеялась и покачала головой, потому что принять нашу истинную связь все еще не смела. — На себя, что позволила вообще к себе притронуться… Я была шокирована, оглушена, удивлена. Не знаю, — повела плечом, потому что от сказанного по коже бежали холодные мурашки. — Было ощущение, что в меня вселилось нечто противоестественное. Злое. Безумное. Я всегда была сдержанной, примерной ученицей, холодной к общению, более того, безэмоциональной, а теперь… — Стерла пальцами скопившуюся влагу в уголках глаз, — видишь, постоянно плачу из-за чепухи. Синарьен единственный, кто смог пробить артефакт отталкивающий прикосновения и притронуться ко мне. — Я вытащила амулет, сделанный Патроуном. Голубой камушек сапфира в форме ромба, вмещенный на плоский круг из темной бронзы. — Это, чтобы ко мне никто не приближался, но камень теперь не работает. Просто дешевая безделушка. Зато магия сошла с ума.

— В тебе их теперь две, — кротко улыбнулась хозяйка замка, и ее лицо оказалось очень светлым и искренним. Ей бы чаще улыбаться. — Ты стихийница?

Я повела плечом, показывая неуверенность.

— В академии до конца и не поняли, что у меня за дар. За четыре года лучше всего получилось развить управление водой, но я умею телепортировать на короткие расстояния, только мне запретили использовать это, оно слишком ненадежное. Однажды я занесла нас с учителем в Шэарские горы, где совсем нет жизни. Хорошо, что учитель прихватил с собой запасные портальные камни. А еще… — я поежилась, — изредка чувствовала историю предметов, эмоции их хозяев, только не всегда могла их понять. Но теперь во мне только хаос. И я его боюсь.

— Ты сильнее, чем думаешь, Любава, а магия — часть тебя. Просто прими дары, вот и все.

Я повернулась к зеркалу, что пряталось в углу под пучками света. Растянула губы в подобии улыбки, но стало горько. Не выдержав наплыва чувств и закрыв лицо руками, отступила к окну, открыла раму, чтобы вдохнуть свежего воздуха и снова впиться глазами в пустую линию горизонта.

— Возвращайся… — прошептала, глотая слезы.

— Они вернутся. Верь в это.

— Я буду… — обняла себя и отпустила эмоции, что душили изнутри, позволила им завернуть мня в кокон из гудящей и необъяснимой боли, но так стало легче дышать. Совсем немного.