Чтение онлайн

— Так, — произнес солидный дядя с удовлетворением врача, убедившегося в предварительном диагнозе. — Сидим рядком, говорим ладком?..

Произнесено это было в мертвой, ужасающей тишине. С чьих-то губ чуть было не сорвалось безнадежное матерное слово, но застыло на первой букве «б».

— Я что-то слышу?.. — ледяным тоном поинтересовался вошедший и обернувшись, властно кинул: — Иван Кондратьевич!

Пожилой седой мужичонка в замызганном пиджаке и сильно мятых штанах суетливо шагнул в комнату.

— Да, Лев Сергеевич?..

— Взгляни-ка, это все твои соколы ясные?

Иван Кондратьевич мигом окинул глазом контингент.

— Наши, наши, — вздохнул он. — Четверо отсюда, Бочкин из четыреста десятой, а эти двое, Ушаков и Родионов — из четыреста седьмой.

Услышав свою фамилию, я первым сообразил встать. Вслед за мной все, гремя стульями и столешницей, вскочили, застыв в почтительных позах.

— Да теперь уж сидите, — тоном гробовщика произнес Лев Сергеевич. — Раньше надо было скакать. А еще раньше — думать. Так, чем питаемся? Ну, хлебное вино, это понятно, а что еще?.. Смотри-ка, богато живут, Иван Кондратьич!

— Рабфак, Лев Сергеевич! Стипендия хорошая.

— Была, — отрезал высокий чин.

Стало еще тише, хотя тише вроде бы невозможно. Лев Сергеевич посмотрел на Сашу, слегка сдвинул брови…

— Лаврентьев? — полувопросительно-полуутвердительно сказал он.

— Так точно, — отрапортовал Саша.

Незваный гость еще немного помолчал, затем очень спокойно молвил:

— Значит, гуляй Москва, разговаривай Рассея. Так?

Мы уныло потупились.

— Значит, студенческие билеты в карманах ощутили?.. — в интонациях засквозил убийственный сарказм.

Кто-то виновато задышал.

— А что такое «волчий билет», слыхали? — тон вдруг сделался вкрадчивым.

Все как будто стали ниже ростом. Я не на шутку напрягся: а ну как и правда отчислят, еще толком не зачислив? Вот тебе и судьба, вот и предназначение… Сразу такой нокдаун! Неужто и правда испытание такое на излом?!

Мысли смешались в беспорядке, хотя я и понимал, что это сейчас плохо. Но «волчий билет» пробил ментальную защиту, мне вдруг захотелось брякнуть, что я даже про «желтый билет» знаю… но такую грубую дерзость я себе, конечно, не позволил.

Не знаю, что уж у меня было в этот миг с лицом, но Лев Сергеевич, почему-то остановил взгляд на мне. Смотрел секунд пять, и вдруг резко спросил, как выстрелил:

— Фамилия!

— Родионов! — как солдат в строю откликнулся я. — Василий!

— Хм… — промычал он, побродил взглядом и указал на початую бутылку водки:

— Формула!

— С2 Н5 ОН, — отрапортовал я.

— Хм, — повторил он уже иным тоном, еще пошарил взглядом и прояснился, увидав на висячей полочке пачку пищевой соды.

— А это?

— Nа H CO3, — был четкий ответ.

Теперь взгляд изменился. Лев Сергеевич смотрел на меня так, что я читал в его глазах одобрение, хотя вроде бы никак он его не проявлял.

— Кондратьич, — повернулся он к подчиненному — а второй, кстати, так и маячил безмолвно за дверным проемом.

— Да? — тут же встрепенулся Кондратьич.

— Спиртное конфисковать. Продукты оставить населению. Холодильник есть?

— У меня есть, — поспешно откликнулся Толян. — В четыреста десятой.

— Тогда ладно. Только в железных банках продукты не оставлять.

— Да это ясно… — осмелился сказать Саша.

Босс как будто этого не услышал.

— Кондратьич, Гена, — велел он свите, — забирайте водку. И пойдем на третий этаж. А эта великолепная семерка завтра в десять у меня.

И вышел.

Кондратьич засуетился:

— Гена, давай…

— Иван Кондратьич, — твердо сказал я. — Мы выпьем, что в стаканах, возражений нет?

— Да ты чо! — пугливо пшикнул тот, точно обжегся. — Вы лучше того… давайте по комнатам. И завтра смотрите, чтобы в десять в деканате быть!

— Это без вопросов, — заверил я. И не сдался: — А это что, опять в бутылку сливать, что ли? Смешно же! Мы выпьем, и все тихо-мирно.

Иван Кондратьевич замялся, даже оглянулся.

— Ладно, черт с вами! Только чтобы тихо.

— Слышь, Кондратьич, — заторопился Роман, — а нас не отчислят?

— Да ну! — тот махнул рукой. — Но штраф, конечно, выпишут.

— Как — штраф? — заметно огорчился Роман.

— Увидишь! — и прихватив обе бутылки, початую и полную, Кондратьич с Геной исчезли, захлопнув дверь.

Все невольно посмотрели на меня, как на старшего. Лишь Алексей набычился.

— Ну ты даешь, брат, — без зависти сказал Саша. — Как это ты так ловко?!

— В крайних ситуациях сообразительность обостряется, — я чуть улыбнулся.

— Да? А чо у меня ни хрена никогда не обостряется?.. — пробурчал Толик.

— Ладно! — решил Саша. — Давай по последней, да будем чай пить!

Выпили. Народ пустился обсуждать произошедшее, я вслушивался и окончательно уяснил то, что, в общем, и так ясно: Лев Сергеевич Доронин — декан химико-технологического факультета, Иван Кондратьевич — комендант общежития, Гена — какой-то его сотрудник. Решили совершить обход факультетского общежития — и факт налицо.

Под чай беседа перекинулась на завтрашние исправительные меры. Естественно, Саша владел местными темами лучше всех, он и растолковал: скорее всего это будет так называемая «отработка». То есть, нас заставят бесплатно работать на каких-то подсобных предприятиях института — в так называемом технопарке, и не только.

Если так, то легко отделались! — было общее резюме. Начались смешки, опять было возникла тема девушек из триста двенадцатой… Но Толик резонно рассудил, что «всухомятку» эти особы вряд ли заинтересуются нашим приглашением, чай с консервами — это для них не стимул.