Студенты. Книга 2
Шрифт:
Докторша ушла, а Савва Николаевич грустно усмехнулся:
— Вот ведь дожил, связь с внешним миром и ту ограничили.
Постепенно все в палате стали приглядываться друг к другу и знакомиться. После выполнения процедур и необходимых назначений начинались разговоры: кто и как здесь оказался. Все пятеро сотоварищей Саввы Николаевича по палате оказались с разбившегося поезда. Один из них, молодой парень, узнал Савву Николаевича и заговорил первым:
— Доктор, вы же меня спасали. В грудную клетку железяка воткнулась, вы мне ее вытаскивали… Лицо ваше вроде запомнил. Лежу сейчас и думаю: вы это или не вы?
Савва Николаевич усмехнулся:
— Доктора тоже бывают пациентами, — добавил он грустно.
В разговорах выяснилось, что настоящий теракт произошел на том же самом месте, что и два года назад.
— Совпадение это или рок, но я тогда тоже ехал в том поезде, — рассказывал парень. — Дело было в августе, тогда без жертв обошлось.
Молодой человек просто не отдавал себе отчета, что и тогда, и сейчас его спасло чудо.
— Извините, как вас зовут? — спросил Савва Николаевич.
— Виталий, Виталий Короленко я, региональный менеджер из «Мегафона». Ехал в Питер на выходные к невесте, а вот попал сюда. Когда очнулся после операции, нога в гипсе, грудь перевязана… Хотели в Москву на вертушке отправить, но, говорят, нетранспортабельный, отослали сюда.
— А мы все тут нетранспортабельны, — отозвался более старший по возрасту сосед через койку, лысоватый мужчина с недовольным лицом.
— Кто бы стал сидеть в этой дыре добровольно? Вы видели нашего врача? Девчонка, что она может — все куда-то звонит, консультируется. Нужно поскорее отсюда выкарабкиваться, иначе, если в поезде не погибли, то здесь коньки точно откинем…
Савва Николаевич вступился за коллегу.
— Вы не правы. Во-первых, она очень адекватно оценивает наше состояние и грамотно лечит. Во-вторых, хорошо, что советуется с коллегами. В нашей профессии без совета нельзя работать. Слышали такое слово «консилиум»? Очень полезная вещь в нашем деле. Нельзя одному все знать…
— Хорошо, профессор, вам рассуждать. Вы-то наверняка знаете, какое вам нужно лекарство. А мы? — Недовольный мужчина обвел палату рукой. — Как подопытные кролики. Что она там назначает, одному Богу известно. У меня кардиостимулятор стоит, без нужных препаратов он не эффективен. Так, электрическая батарейка под кожей…
— Вам что, нехорошо сейчас? — поинтересовался Савва Николаевич.
— Нет, пока ничего, но может стать хуже. Я состою на учете и лечусь в ЦКБ у профессора Моисеева. Может, слышали о нем? Лев Давыдович знаменитость на всю страну.
— Лично не знаком, не доводилось, но Моисеев, конечно же, известный в медицине человек. Хороший ученый, отличный кардиохирург…
— Вот-вот. Мне с ним нужно бы созвониться, посоветоваться: что да как? А докторша говорит — нельзя. Нет связи! Не верю! Рядом правительственные дачи, и чтобы связи не было… Чушь!
Савва Николаевич хотел ответить, что все сопалатники в таком же положении, но тут вмешался в разговор совсем молодой человек с повязкой на голове, до этого молчаливо лежавший лицом к стене.
— Послушайте, вы, с кардиостимулятором, заткнитесь. Моисеев… знаменитость… А где он сейчас? В столице, первых лиц государства оберегает. Не приведи Господь, где что у них кольнет, он тут как тут… Что ему до нас. А девчонка-докторша правильная, дело свое знает. Оставь ее в покое, понял… — не то с угрозой, не то с вызовом произнес молодой человек. А потом добавил: — Это из-за вас, жирных котов, взорвали поезд вместе со мной, случайно в него попавшим. Тот, кто это сделал, знал, что за персоны ездят на «Невском экспрессе». В нем простого народа нет…
— А мы что, не народ? — возмутился пациент с кардиостимулятором. — Мы элита, цвет нации, если хотите.
— Г…но вы, а не элита, и все, кто вас поддерживает, дерьмо собачье, — ответил дерзко молодой парень.
Тут не выдержал четвертый пациент, серьезный мужчина лет сорока, с выправкой военного, лежащий рядом с Саввой Николаевичем и читающий книгу.
— Молодой человек, вы не на сходке авторитетов, выбирайте выражения. А то…
— А то что? — не унимался молодой человек. — Если ты мент или фээсбэшник, то что говорить о бардаке в стране при тебе нельзя? Имею право сказать все, что хочу…
— Имеешь, имеешь, но выражения подбирай, — ответил сосед, похожий на военного.
Возможно, эта стычка переросла бы в более серьезную ссору, но тут вмешался его величество случай.
Дверь палаты отворилась. Вошла главный врач Наталья Юрьевна. В ее свите было два человека: начмед, мужчина лет под пятьдесят, и лечащий врач Алла Сергеевна. Следом в палату вошли еще три человека, все в белых халатах, накинутых на плечи: телекамера у одного, микрофон у другого, а третий, с осветительной лампой, сразу же стал искать розетку на стене.
— Извините, господа! С вами хотел поговорить и, если вы согласны, то взять интервью корреспондент телекомпании «Россия». Илья Куземко, — объявила главный врач. — По состоянию здоровья, как мне доложила лечащий доктор, говорить могут не все…
Наталья Юрьевна взяла бумажку и, бегло взглянув на нее, произнесла:
— Романов Эдуард, Виталий Игоревич, Клавдий Аркадьевич и Виктор Анатольевич. К сожалению, мы не можем пока разрешить интервью с профессором Мартыновым и господином Красновидовым.
Наталья Юрьевна повернула усталое лицо к больным и добавила:
— Если кто-то возражает, то вас не будут снимать и брать интервью…
Все промолчали. Только молодой человек с повязкой на голове тут же отреагировал:
— А чего? Я лично согласен. Давайте, валяйте, только не пожалейте. Правду никто не любит.
В ту же секунду вспыхнул яркий свет, и оператор навел красный глазок телекамеры на молодого человека. Корреспондент поднес микрофон к его лицу и спросил:
— Как вы себя чувствуете? Есть ли у вас претензии к медицинскому обслуживанию?