Чтение онлайн

— А что за дела были у вашего мужа с Императорской гвардией, тоже не расскажете? — спросил я. — Давеча я беседовал с их полковником, он о вашем муже исключительно в восторженных тонах вспоминал.

Я хотел ее порадовать, но неожиданно она помрачнела, опустила глаза и стала разглаживать несуществующую складку на скатерти.

— Держитесь от них подальше, Ярослав. Они мягко стелют, да жестко спать. И никогда, ни на каких условиях не заключайте с ними договоров. Договор с дьяволом — и тот предпочтительней.

Она говорила глухо, еле слышно, но каждое ее слово отпечатывалось у меня в голове.

— С ними — как с организацией или с ними — как с отдельными людьми? — уточнил я, подозревая, что от одного из способов попасть на прием к императору придется отказаться.

— С организацией, — чуть успокоила меня Ирина Егоровна. — Непростые там договора и с серьезными последствиями.

Больше она к этой теме не возвращалась, хотя я и пытался ее расспрашивать, а вскоре выставила меня из дома, сказав, что время позднее и что она будет рада увидеть меня в гостях как-нибудь потом. Проследила, чтобы я не забыл у нее банку с драгоценными камнями и контейнер, и успокоилась, только когда я их засунул в рюкзак. Пакет с печеньем племянницы она тоже вручила и выглядела при этом, как человек, полностью выполнивший свою миссию, поэтому на меня нахлынули сомнения в том, что я ее еще когда-нибудь увижу.

Императорской гвардии в дворцовом ансамбле был выделен целый корпус. Пусть на задах, пусть не так прекрасно оборудованный, как основные здания, но все же при дворце, а не где-то там на краю столицы, куда приличному магу и заходить грех. Император, не нынешний, а тот, при ком произошло формирование и заселение гвардии, рассудил, что бытовые условия толпа магов создаст себе сама, и оказался совершенно прав. Гвардейцы обустроились так, что иной придворный бы обзавидовался, если бы увидел. Но увидел бы вряд ли: просто так в корпус Императорской гвардии посетители не допускались, а если допускались, то не дальше приемной на первом этаже. Исключение делалось только для императора с сопровождающими, но тот предпочитал вызывать к себе или даже просто звонить. И не полковнику Ефремову, а его непосредственному начальству, а уж начальство, в зависимости от тональности звонка, либо хвалило, либо обещало сжить со свету. Сегодня полковнику неожиданно прилетела благодарность за то, что за последние несколько недель ни одной химеры из-под купола не выскользнуло. Император считал такие вопросы относящимися к государственной безопасности и разрешал заключать договора на охрану подобных объектов. Разумеется, при условии, что определенный процент отходил в казну. Хвалил он редко, чаще ругал. А сегодня неожиданно похвалил, но похвала для полковника Ефремова прозвучала как издевательство: к куполу гвардия больше отношения не имела, потеряли они и деньги, и место для тренировки. А также место, куда можно было сбрасывать тех, чью вину официально было доказать невозможно или почти невозможно, что при наличии ушлого адвоката переводило вторых в разряд первых. А императорская гвардия, что бы там себе ни думал этот наглый пацан, всегда стояла на страже справедливости. Если, конечно, эта справедливость не шла вразрез с интересами монархии.

— После этого проехались к куполу, все камеры вышли из строя, — бодро отчитывался подчиненный, один из тех, кто спалился у купола и запись с которым была у пацана на телефоне. — Купол трогать не стали, но подошли близко и в нем движения не заметили.

— Ни одна химера не появилась?

— Так точно, господин полковник, ни одна.

— И записей ни с одной камер у купола нет?

— Никак нет, господин полковник. С момента приезда Елисеева и Шевчука запись прекратилась. Даже с дальней, на которую у нас были особые надежды.

— Плохо маскируете, — мрачно сказал полковник. Его тянуло выпить стопочку коньяка, пузатая бутылка которого стояла в столе, но при подчиненном делать этого не хотелось. — Завтра поеду с вами, лично займусь.

Маг изобразил радость, которую он не испытывал, и продолжил:

— Есть запись с камеры у шлагбаума. Елисеев бледный, и у него идет носом кровь.

— Перенапрягся?

— Похоже на то.

— Что же он делал у купола? — тихо, больше для себя, чем для посторонних, спросил Ефремов. — И защита эта в его квартире вроде соколовская, а вроде уже и нет. Непонятный парень. Кто за ним стоит?

— Слухи вам нужны, господин полковник?

— Говори уж, Рябов, — пробурчал Ефремов. — Из любого слуха можно выудить что-то ценное.

— Из разговора с одним из мальцевских магов я понял, что за Елисеевым стоит тот же тип, что наехал на Андрея Мальцева. — Ефремов вскинул на подчиненного недоумевающий взгляд, и тому пришлось пояснить: — В мальцевском здании, в центре города.

— А, ты про тот случай, — вальяжно кивнул полковник. — Он знатно прогремел. Помнится, тогда многие хотели заполучить записи с камер из кабинета Андрея Мальцева.

Он со значением посмотрел на Рябова.

— Но так никому и не удалось, господин полковник.

— Но слухи ходили, что это Лазаревы…

— Елисеев, в некотором роде, тоже Лазарев и имеет с ними общее дело.

— То есть, Рябов, ты уверен, что за Елисеевым стоит Лазарев?

— Господин полковник, я этого не говорил, — уже не так бодро отрапортовал Рябов. — Я с Елисеевым лично общался, и мне показалось, что он выглядит уверенным в собственных силах, а не в посторонней поддержке. Ну и мальцевский говорил не про Лазаревых.

— А про кого?

— Да чушь какую-то нес про волхва, — недовольно ответил Рябов. — Но он тогда уже напился до положения риз, так что мог глюки словить.

— Глюки, говоришь, — полковник выдвинул ящик, убедился, что коньяк не пропал, и сожалением задвинул. — А ведь на внешней записи кабинета Мальцева виделось что-то странное… Но волхв? Ты еще про богов вспомни.

— Я про богов вспоминать не буду, господин полковник. Но с фактами не поспоришь. Мальцевы отказались от претензий к Елисеевым по уведенной магичке. Причем не только формально. Девушка до сих пор жива, а старший Мальцев вовсю привечает Елисеева. Должно быть этому какое-то объяснение.

— Разумеется должно. Но волхвы, капитан, тут не при чем. Мы люди образованные, верим в магию, а не во всякую там антинаучную ерунду.

Полученное от Ирины Егоровны я засунул в сейф. Все, кроме печенья, разумеется. Печенье я отнес на кухню. Какой бы меркантильной особой ни была родственница Соколовой, готовила она отменно, такое выкидывать преступление, тем более что там никаких посторонних нехороших добавок не было. Может быть, племянница и не любила тетю, но травить точно не планировала.

По-хорошему, стоило бы разобраться с наследством покойного мага, там наверняка что-то важное, если он так старательно защитил свое наследство, но где на это взять время? Ходили слухи, что на высших стадиях своего развития маги могут создавать псевдоличностей для решения тех или иных задач, и все эти личности обладают знаниями и способностями исходной матрицы. Но я таких магов лично не встречал ни одного, методики такой не знал, а если бы знал — не рискнул разрываться даже на двух Ярославов, поскольку мне до высшей стадии — как пешком до Луны. Поэтому я рассудил, что лежало несколько лет — полежит еще, и отправил в сейф, к которому доступа не было никому, кроме меня.