Ступени
Шрифт:
Наконец, Павел пошевелился, потянулся губами к ее щеке:
– Спасибо тебе, милая моя!
– За что?
– За то, что ты есть! За то, что ты такая неповторимая! И смелая!
Он протянул руку к поручню кровати, на котором висело полотенце, и бережно начал стирать с ее руки следы страсти. Когда все было насухо вытерто, Натка поднесла свою руку к носу и с хитринкой в глазах сказала:
– А ТЫ ТОЖЕ ПАХНЕШЬ НИЧЕГО!
– Да ты маленькая бестия! Ну, держись, и не моли о пощаде!
Он опрокинул Натку на спину, и стал целовать долго, сначала медленно, потом страстно, при этом лаская ее грудь. Натка извивалась под этими сильными и нежными мужскими ласками. Ладонью Павел повел вниз, уцепил трусики и нежным движением скатал их с бедер Натки. Вот уже и ничего не разделяло их. Натка инстинктивно сжала бедра, как бы препятствуя проникновения в ее тайну, но мужчину остановить уже было не возможно. Он настойчиво раздвинул ее бедра, пальцы спустились к лону и стали нежно изучать внутреннюю поверхность. Натка закатила глаза. Ей хотелось, чтобы эта ласка никогда не прекращалась. «Еще, еще! – молило ее лицо. – Мне хорошо, я улетаю!» Движения стали интенсивнее. Большой палец проник к ее спрятанному бутону и стал нежно совершать круговые движения. Ждать ее оргазма долго не пришлось. Каждая клеточка организма уже была готова принять неизбежное. И когда судорога пронеслась вихрем по ее телу, Павел опять стал пить страсть из ее разгоряченных губ, которые твердили только одно слово: «Еще!»
Волны наслаждения то возносили ее до небес, то обрушивали вниз, то поднимали до бескрайних высот, то низвергали на грешную землю. Перед глазами все плыло, разум отключился, только реакция тела на ласку творила сейчас чудеса. Сколько это продолжалось, она не помнила. Но теперь точно знала, что только ОН умеет совершать такое чудо с ней. Только он будет теперь властвовать над ее душой и телом. Она всем своим существом прижалась к нему, как ребенок, которому требуется защита. Они были едины сейчас в ощущениях, едины телом и разумом.
Вскоре Натка пошевелилась.
– Наверное, надо уже одеваться. Скоро сестра придет. Не хватало еще, чтобы они застукали нас в таком виде!
– Они сами молодожены, и все поняли бы правильно! Но действительно, пора привести себя в порядок. Это НАША ТАЙНА, и посвященными в нее могут быть только двое – ТЫ и Я! Встаем, родная моя девочка?
– Родная?
– Да, самая, самая родная! А еще такая . . . м –м –м . . . Ну, просто, обалденная. Я и не догадывался, сколько в тебе скрытой страсти!
– Ты думаешь, я догадывалась? Я только за эти сутки повзрослела на целую жизнь!
Он перекатился через нее, дотянулся до своей одеждой, легко натянул на себя штаны, поднял платье и протянул ей.
– А куда ты дел ИХ? – и лицо ее покрыл румянец.
– Оставил себе на память, - отшутился он.
Рукой, он залез под подушку и выудил оттуда ее кружево, скрученное в жгут.
– Я выйду, чтобы тебя не смущать! И курить так хочется!
Натка кивнула головой, прикрывая платьем обнаженную грудь и живот. « И все-таки я стесняюсь!» - сделала она вывод про себя.
Наспех одевшись, она поправила кровать. Потом взяла в руки полотенце. Поднесла его к лицу и понюхала: « Даже не знаю, нравится мне этот запах, или нет?» И, звонко рассмеявшись сама над собой, вышла из комнаты, чтобы успеть сбегать к раковине с водой, чтобы смыть следы «преступления».
Когда вернулась сестра с мужем, с полными сумками в руках и огромным снопом хлебных колосьев, даже не было видно внешне, что в четырех стенах этого домика всего час назад свершалось таинство первой страсти.
ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ.
Дни полетели со скоростью звука. В праздном безделье молодая компания проводила время на пляже, по вечерам ходили в открытый кинотеатр, в котором показывали иностранные фильмы про любовь, либо детективные истории. Парни ходили на спортплощадку играть в волейбол, а девочки яростно за них болели.
А сколько раз сердце Натки замирало во время полета на качелях-лодке. Павел старался вовсю, чтобы юная «полетчица» испытала массу эмоций: от хохота до страха, который сопровождался оглушительным визгом. Либо, все вместе просто прогуливались по береговой линии, наслаждаясь вечерней свежестью после знойного дня.
Между Павлом и Наткой больше не было попыток повторить первоначальный опыт познания друг друга, так как они почти всегда были на виду, и уединиться им больше возможности не представлялось. Наверное, это было даже к лучшему. Павлу стало понятно, что в Натке скрыт такой потенциал, который в данный момент раскрывать нельзя. Тем более, он давал ее родителям крепкое мужское слово, которое, ну просто не мог нарушить. Натка - еще девчонка. Нужно терпеть и ждать того времени, когда все преграды на пути к физической любви будут разрушены. Поэтому он слегка дистанцировался от девушки, дабы не вызвать преждевременного извержения чувственности. Но отсутствие физического контакта не мешало им еще больше друг друга любить, тайком целоваться и говорить о ближайшем будущем. Наоборот, совместное ожидание вкушения запретного плода еще больше сближает и проверяет прочность отношений.
– Вот, доберусь я до тебя, съем с потрохами!
– Да я не вкусная!
– Конечно, не вкусная! Но очень сладкая!
– Сам ты горький!
– Нет, уже кислый, потому что давно не вкушал твоей сладости!
– Скажешь тоже, - хохотала Натка. – Закиснуть я тебе не позволю!
Наконец, наступил тот день, когда надо было собираться в дорогу. Упаковав все вещи, Натка еще раз окинула взглядом домик, где она была по настоящему, почти по-взрослому счастлива! Но, автобус не ждет и увозит пассажиров по расписанию.
Всю обратную дорогу Натка дремала на плече у Павла, либо ложилась к нему на колени, и если поворачивалась лицом, то чувствовала, что совсем рядом с ее щекой таится ТО, от чего она так сходила с ума. Потихоньку она заигрывала с Павлом, как бы нечаянно задевая рукой его символ мужественности, а он отшучивался:
– Но, не здесь же! Смотри, я не железный. И так давно терплю отсутствие внимания со стороны этой маленькой чертовки!
Им было так хорошо вместе, что разлука казалась вообще невозможной. Или не хотелось даже думать об этом? Мы всегда живем одним днем: сегодня хорошо, а завтра будет еще лучше!