Стяжатель
Шрифт:
Поэтому я ухожу, оставляя за спиной тех, кто уже многократно заслужил перелом шеи.
После того, как принял Снадобье, долго и упорно расспрашивал Огавазу и деда о самом механизме выбора противника у «надевших черное», но они ничего внятного сказать не могли. Честь воина, сражение равных… общие слова. Самостоятельные изыскания увенчались большим успехом, особенно когда я провёл параллели с социальными механизмами внутри группы приматов. Ключевым значением оказался подростковый максимализм… Дети все принимают близко к сердцу.
И приматы.
Механизм работы Снадобья, помогающий организму сформироваться, работал именно на этом, поощряя примата за стремление вверх по социальной лестнице, конкуренцию. Только ли его, непонятно, но это, для ясности, я отложил в сторону. Соответственно, в эволюции и деградации тканей напрямую была «виновата» психика, что дополнительно доказывали другие механизмы. Спарринг, тренировка, наказание, самозащита — всё это вовсе не задействовало механизм деградации. Почему? Ответ был теперь ясен. Расшвырять десяток девчонок отнюдь не равно целенаправленной атаке на какого-нибудь доходягу.
Однако, в этом механизме крылись и крайне грустные для меня новости. По всем расчетам, я в свои шестнадцать лет был уже крайне близок к пику собственного развития, просто потому что моя психика была кратно более устойчивой и «старой» по сравнению не только со сверстниками, но и с большинством людей. Мне, тому, кто раньше мог стирать с лица планеты города, было крайне сложно воспринять стоящего напротив меня смертного как противника. Это частично выравнивалось получаемыми ударами, всё-таки, каким бы я ни был ранее, в своей природе я остаюсь обезьяной, а та, получая удары, воспринимает их так, как должна, но…
…рост моих физических кондиций замедлялся. Кривая взрывного формирования организма была на пике, и скоро, если не уже, должно было начаться её падение. Проще говоря, в двадцать три — двадцать пять лет, я уже буду серьезно уступать «надевшим черное», развивающимся согласно всем традициям и уложениям. В качестве компенсации за это (скорее всего), меня невозможно «сдвинуть» с позиции альфы, а следовательно, участь «сломанного» мне не грозит вообще никогда, что бы я не делал.
По пути в свою бывшую школу, я вспоминал разговор с Хиракавой, который случился после того, как у девушки наступило небольшое прояснение в мыслях после постельных занятий. Она призналась, что во время нашей дуэли отнеслась ко мне максимально серьезно, с полной самоотдачей, из-за чего, возможно, и инициировалась, выкладываясь умственно и физически до донышка. Где бы мне найти человека, ради которого я смогу так сосредоточиться…
Хотя, идея внезапно появилась!
Разговор с директором школы выдался коротким, всё-таки, этот человек знал прекрасно и меня, и семью, и положение дел в Аракаве. Безусловно ему не понравились кровавые и жестокие разборки с участием его ученика перед школой, но как японец, он прекрасно понимал, что сукебан рано или поздно сделали бы свой ход, начав вербовать учениц, а он сам бы в таком случае был совершенно бессилен. Сложности у моих младших теперь будут обязательно, но со стороны педсовета и себя лично, директор гарантировал полное отсутствие каких-либо мер и санкций.
Не успев дойти до дома, я получил звонок от Мотосуба Йоши, возжелавшим согласиться на моё предложение. Разумеется, не на уровне «привет-да-пока», а с призывом к встрече, причем, чем скорее, тем лучше. Через два часа, приняв душ, сменив наряд и слегка успокоив взбудораженных брата и сестру, я уже ехал в центр города, где меня ждали не в кафе, не в ресторане, а в конференц-зале одной из фирм, имеющих отношение этому семейству. Йоши собрал аж восьмерых человек поддержки, явно одолженных ему старшими родственниками.
Пришлось проводить полноценную презентацию, благо большая часть материалов под неё у меня была заготовлена. Мной предлагалась идея создания универсальной платформы для скачивания и установки приложений для телефонов, в том числе и игр, с перспективами развития в кроссплатформенную систему. Естественно, такой амбициозный проект надо было преподнести убедительно, особенно японцам, и особенно тем, кто вряд ли понимает, о чем вообще ведется речь. Они этого не понимали, но мне было что сказать и на их языке. К примеру, какие еще специалисты с их стороны могут потребоваться на следующей презентации, на что, в целом, было получено вполне охотное согласие. Никому не нравится описание леса, по которому придётся бродить в потёмках.
После трех часов говорильни, мы раскланялись, прощаясь, а я отозвал в сторону Йоши.
— Мотосуба-сан, — начал я, — Не могу не отметить, что вы вели себя довольно пассивно всё время этого разговора.
— Я слушал и запоминал, — важно покивал молодой человек, — Проанализирую и сформирую свою точку зрения.
— Хорошо, — кивнул я, — Только прошу учесть уже на данном этапе, что наши возможные взаимоотношения сводятся к тому, что я формирую бизнес для вас. То есть — после того, как дело сдвинется с места, именно вы будете рулить всем процессом и отвечать за него, а я буду просто жить своей жизнью и получать процент с дохода. Следовательно…
— Не понял, Кирью-сан… — нахмурился «золотой мальчик».
— А вы думали как? — скупо улыбнулся я, — Что оно само заработает?
Ответить на этот язвительный вопрос он не успел, так как за моей спиной внезапно раздался женский голос:
— Именно так он и думал, Кирью-сан, не сомневайтесь. Поэтому у моего мальчика такая активная и особенная… невеста. Нэ?
Развернувшись от напрягшегося Йоши, я увидел перед собой слабо улыбающуюся женщину лет пятидесяти в деловом костюме и с короткой стрижкой, которая слегка мне поклонилась. Я ответил ей тем же.
— Мотосуба Кимико, исполнительный директор компании «Санрайз», — представилась она, — Я следила за вашей встречей через камеру и, кажется, пришла в самый нужный момент.
— Что вы имеете в виду, тетя? — недовольно пробубнил Йоши.
— То, что проект, который предлагает Кирью-сан, подразумевает весьма деятельное участие всех сторон, — кольнула его снисходительным взглядом женщина, — А ты пока, кроме имени и денег своей семьи, на стол ничего положить не можешь. Но это не страшно, куда хуже то, что и не хочешь. А это не в интересах семьи Мотосуба, Йоши. Предлагаю поговорить втроем, раз уж конференц-зал освободился.