Чтение онлайн

— Кирилл Михайлович, — сказал Валерий, когда Дегтярев повесил трубку. — Можно мне участвовать в операции?

— Разве ты не знаешь, что следователям прокуратуры это не положено?

— Я же еще не следователь… Я практикант, — запротестовал Валерий, без всякой, впрочем, надежды, что Дегтярев примет во внимание его протест.

Но Дегтярев неожиданно согласился:

— Ладно. Не возражаю. Если, конечно, майор Лобов даст тебе «добро». — Мгновение поколебавшись, сказал: — Нет правил без исключения. Пожалуй, я тоже приму участие в операции. Как-никак — чрезвычайное происшествие. — Желая быть искренним до конца, добавил: — Чертовски соскучился по работе.

То, что сообщил Бережнову шофер, было дико, бессмысленно, неправдоподобно. И все-таки это была правда. Горечью полыни стянуло горло. Его сын изнасиловал девушку. И теперь Эдику грозит… Что? Этого Бережнов не знал. Пока еще не знал. Найдет ли суд смягчающие вину обстоятельства? Есть ли такие обстоятельства?!

Наде он ничего не скажет. Это убьет ее. Мелькнула гаденькая мыслишка: «Ну и что?..» Бережнов ужаснулся собственной подлости.. Да, жена приговорена, жить ей осталось недолго. И тогда он женится на Аглае. Но самому приблизить смерть Нади хоть на час… Нет, на это он не способен. «Скажу, что достал для Эдика путевку в санаторий!» «И Эдик уехал, не простившись со мной?» Надя непременно так спросит. Бережнову стало не по себе при мысли, сколько горечи будет в Надином голосе, когда она так спросит. Но он что-нибудь придумает, чтобы ее успокоить. Что-нибудь придумает. Это лучше, чем сказать правду. Невозможно сказать Наде, что Эдик арестован. Невозможно! Боже мой, Эдик, что ты наделал?!

Вчера прямо от Аглаи Бережнов поехал в милицию. Начальника уже не было. Дежурный сказал, что его можно застать с утра. Утром, не заезжая в трест, он снова поехал в милицию. Начальник принял его сразу, был в меру вежлив и любезен, но на просьбу Бережнова отпустить сына до суда домой ответил категорическим отказом.

— Вас заставят! — разбушевался Бережнов. — Вы знаете, с кем имеете дело?

— Знаю. С отцом, который так распустил сына, что тот докатился до преступления.

Бережнов с трудом сдержался. Спросил:

— Вы разрешите мне, по крайней мере, увидеться с сыном?

— Пожалуйста.

Когда привели Эдика, Бережнов содрогнулся: такой жалкий вид был у парня. От его самоуверенности, порой граничащей с наглостью, не осталось и следа. Эдик плакал, размазывая по лицу слезы, что-то бормотал в свое оправдание, умолял спасти его:

— Ты можешь… Ты все можешь, отец!

Бережнову жаль сына, жаль жену. Но больше чем их он жалеет себя. Если Эдика осудят, его, Бережнова, карьера кончена. Это несомненно. Придется поставить крест. Захочет ли тогда остаться с ним Аглая?.. Им овладела злоба. Бешеная злоба на этого мальчишку, этого щенка, его сына. И все же надо его спасать. Для всех. И в первую очередь для себя.

Когда Бережнов вышел из отделения милиции, Женя испугался: таким он видел начальника впервые. Женя поспешно отворил дверцу машины, но Бережнов прошел мимо, даже не заметив.

— Николай Николаевич! — окликнул его Женя. — Куда же вы!..

Бережнов вздрогнул, остановился.

— Садитесь, Николай Николаевич, — настойчиво повторил Женя.

— Ах, да…

Сел, так и забыв захлопнуть дверцу машины. Женя осторожно, чтоб не потревожить его, протянул руку. «Что этот дурень натворил?» — подумал Женя. Он всегда презирал Эдика. Молокосос. Маменькин сынок. Тряпка.

Женя, против обыкновения, вел машину медленно. «Куда его везти? На работу? Домой? Может быть, к Аглае?.. Да ну ее!» Аглаю он не любил. Вцепилась в Бережнова, как рак клешнями! Выгодный жених, ясно! Порицать за этот роман самого Бережнова Женя не мог: он уважал Николая Николаевича. Член партии, ответственный работник. Не задается, как некоторые. Что не устоял перед Аглаей — неудивительно. Баба сама на шею вешается. И ничего не скажешь, хороша! А Надежда Леонтьевна какая же ему теперь жена? На ладан дышит… Но сейчас им лучше быть вместе. Вдвоем горевать — полгоря с души стряхнуть!

Женя повел машину к дому, где жил Бережнов. Искоса взглянул на него — туда ли еду? Но Бережнов продолжал сидеть молча. Только когда машина затормозила у подъезда, очнулся, сказал испуганно:

— Нет! Не домой…

И снова замолчал. «Напиться бы сейчас к чертям собачьим!» Но и этого нельзя. Сначала надо все обдумать. Наметить план действий. И главное — достать денег.

— Вези к Мещерскому.

Женя с удивлением заметил внезапную перемену в Бережнове. Будто чья-то таинственная рука подкрутила часовую пружину. Он подтянулся. Лицо затвердело. Проснулось желание действовать, а вместе с ним вернулась энергия.

— Мы еще поборемся, Женя! Езжай.

Когда Женя подрулил к подъезду, Бережнов достал из кармана блокнот и ручку. Набросал несколько слов:

— Поезжай в трест. Передай записку Мещерскому. И сейчас же вези его домой.

Бережнов поднялся на лифте, позвонил. За дверью раздались шаркающие шаги. Старушечий голос спросил:

— Кто это?

— Я.

— Какой такой я? Ты толком говори, коли спрашивают! — Послышалась возня с бесчисленными затворами и дверь слегка приоткрылась. — Чего надо?

— Открой, Домна Спиридоновна! — нетерпеливо сказал Бережнов. — Не узнаешь?

— Ах ты, батюшка ты мой! Теперь узнала, Николай Николаевич. Как гуднешь своим басом, так я тебя за версту узнаю…

Дверь, наконец, распахнулась.

— За семью замками живете!

— А как же? Неровен час плохой человек заглянет. Нонна Владимировна строго-настрого приказала дверь на всех запорах держать. Воры-то покамест не перевелись. Тут человек честным трудом наживает, а грабитель заберется и в раз утащит.

Бережнов, не слушая, снял пальто, прошел в кабинет.

— Наш не скоро приедет. На работе он. А там поди какое заседание или совещание, прости господи…

— Сейчас приедет, я за ним машину послал. Совещание у нас здесь будет. — Бережнов сел, взял газету. Читать не собирался. Хотел только избавиться от словоохотливой домработницы. — Поставила бы ты чайник, Домна Спиридоновна.

— И то правда. Как же это я сама не догадалась?!

Всю дорогу в машине Мещерский допытывался, о чем Женя вчера вечером сообщил Бережнову у Аглаи. Но Женя отмалчивался. Не считал возможным с кем бы то ни было говорить о беде, постигшей Николая Николаевича. Захочет Бережнов — скажет. Не захочет, — значит Мещерскому и знать незачем.