Чтение онлайн

Албанцы переговаривались между собой на языке, представляющем из себя смесь албанских и итальянских слов, но Ольга почему-то их понимала. И то, что она слышала, не вселяло в нее оптимизма.

Незаметно подсев ближе к Старику, она шепнула ему на ухо по-немецки:

– Будьте осторожны. Они сговариваются вас убить.

– Я и сам не глухой, – буркнул Цебеш по-немецки, поправляя свой пистолет. – Однако я думаю, – продолжил он на итальянском, – что у Ду и Тэрцо хватит ума слушаться во всем своего старшего и более опытного товарища. Тем более что убить меня будет весьма хлопотно, а пользы никакой – богатой казны действительно не имею.

Ду и Тэрцо растерянно заморгали. Уно обернулся к Старику – он улыбался, широко и открыто.

– Какие еще языки знает почтенный посол?

– Латынь, древнегреческий, древнееврейский... С албанским у меня плоховато – многих слов не знаю, но в целом смысл уловить могу. Где вам троим довелось служить, что вы так хорошо знаете итальянский?

– Венеция. Несколько лет в морской пехоте.

– А потом? Мне интересен весь послужной список.

– Сеньор хочет нанять нас на работу? – усмехнулся Уно.

– Почему нет? – пожал плечами Цебеш. – Без эскорта послу действительно негоже. Да и в дороге спокойнее. Или вы торопитесь попасть к нанявшему вас капитану? Это его три ящика вы везете в телеге?

– Нет. Ящики наши. – Уно похлопал по резной крышке самого длинного из них, очень похожего на гроб. – Пока что тот капитан не заплатил нам ни цехина, так что мы не связаны с ним ни принятыми деньгами, ни присягой. Но у нас уже есть с ним договоренность. Однако... – Он вопросительно переглянулся с Ду и Тэрцо, и те утвердительно кивнули. – Однако вы, сударь, заинтересовали меня. Впервые вижу валашского посла, знающего древнегреческий и древнееврейский... Но я бы пошел против своих принципов, если бы согласился служить вам на условиях, худших или даже равных тем, которые нам обещал прежний капитан.

– Вы умеете торговаться, Уно. Что ж, придется мне принять вас на жалованье, вдвое большее, чем то, которое вам пообещали... Как, согласны?

– Хорошо. – И Уно в знак свершившегося договора ударил с Цебешем по рукам. – Однако это немыслимо. Вы, сеньор, пообещали удвоить нам жалованье, даже не спросив, какую именно сумму придется удваивать!

– Честно сознаюсь, я не искушен в том, сколько в наше время стоит труд наемного солдата. Однако вас, скорее всего, наняли на общих основаниях. Спросив вас о жалованьи, которое вам уже обещали, я бы сознательно спровоцировал вас на ложь. Ведь это так естественно – назвать большую сумму... Потом бы мы стали торговаться... Не люблю. Тем более не люблю торговаться, нанимая людей. А теперь мне остается надеяться лишь на вашу врожденную честность. Я уже согласился удвоить обещанное вам жалованье. Так какое же жалованье вам обещал тот капитан на самом деле?

Уно внимательно следил за рассуждениями Цебеша и, услышав вопрос, недовольно и одновременно восхищенно взмахнул рукой.

– Э-эх! Я же говорил вам, ослы, что это не просто посол, а философ. Вместо того чтобы состязаться в жадности, он предлагает мне состязаться с ним в благородстве. Воистину, порой наивность и простота сильнее, чем самое изощренное коварство. Разве у бедных албанцев нет чести? Как теперь я могу солгать человеку, который готов потерпеть убытки ради того, чтобы только не принуждать меня ко лжи?.. Нам обещали всего по два талера в неделю на человека и по четыре талера в неделю, когда выступим в поход. Даже если эту сумму удвоить, получится не так уж и много. Однако мы, сударь, уже договорились, и я, признаться, совсем не жалею об этом.

После того как Цебеш нанял албанцев для охраны, обстановка несколько разрядилась. Уно и Старик завели неторопливые беседы на философские темы, а Ду и Тэрцо изредка отпускали скабрезные шуточки, надеясь, видимо, смутить ими Ольгу. Ольга заметила, что Цебеш с неудовольствием поглядывает на ящики албанцев, подозревая в них контрабанду или еще какую-нибудь грядущую неприятность. Также она заметила и то, как внимательно, даже испытывающе, смотрел на нее иногда Уно.

Дорога тем временем постепенно подсыхала. Они ехали, почти не останавливаясь, весь день и к вечеру оказались на окраине славного своим серебром города Граца.

– Направо. Вот в этот переулочек, – скомандовал Цебеш. Он чувствовал себя в лабиринте улиц так уверенно, словно Грац был его родным домом. Когда телега остановилась у высокого кирпичного забора, за которым темнели двух-трехэтажные постройки, он велел остановить лошадей, аккуратно слез на вымощенную брусчаткой мостовую и, буркнув: «Ждите здесь», скрылся в темноте.

– Непохоже на гостиницу или таверну, – недовольно проворчал Тэрцо по-албански. – Это, случаем, не городская тюрьма?

– Мария, – вполголоса обратился Уно к Ольге, – мне все кажется, что я вас где-то встречал. Вы меня... не помните?

– Нет. А где вы могли меня видеть?

– Нигде, наверное. Похоже, это просто внешнее сходство.

– Ох, не нравится мне это место. Там, за забором, кто-то поет, что ли? – не унимался Тэрцо.

– Монастырь, наверное. Где еще может остановиться на постой наш странный валашский посол, – подхватил Ду.

– Кажется, он вообще не валах... и не посол. Какая, однако, нам разница, коли он уплатил за неделю вперед.

Совсем рядом в каменном заборе скрипнула калитка, и появившийся оттуда Цебеш скомандовал:

– Поехали. Быстро.

Через некоторое время в заборе обнаружились ворота, моментально открывшиеся перед ними. Телега въехала в просторный дворик, окруженный со всех сторон постройками или этим самым забором.

– Позаботься о лошадях, – приказал Старик человеку, появившемуся возле телеги.

У дверей одной из построек их уже кто-то встречал – долговязый человек в рабочем фартуке поклонился Цебешу и сделал приглашающий жест. Цебеш скомандовал, обращаясь к албанцам и Ольге:

– Следуйте за этим человеком. Он покажет, где вы будете спать, пока мы будем находиться под защитой этого славного цеха.

Албанцы, недоуменно оглядываясь, двинулись вслед за провожатым по коридорам, волоча на себе все три ящика, которые они привезли на телеге.

– Что за цех? У кого мы остановились? – беспокойным полушепотом спросила Ольга у Цебеша, который уже собрался куда-то уйти.

– Это вольные каменщики Граца. Их мастер – просвещенный человек. Он иногда помогает скрываться от преследований протестантам и всяким сумасшедшим вроде меня. Не беспокойся. Школа каменщиков живет довольно закрыто, так что на несколько дней я могу гарантировать, что наше пребывание в Граце останется тайной.