Чтение онлайн

— Странно, я ожидал здесь найти «Мученичество св. Констанции» Моралеса, — сказал Бельмонте, не поворачивая головы: он не мог оторваться от картины, а еще испытывал неприязнь к этому умнику, которого толком даже не разглядел. Гид, проводник — почти то же, что вор и трус.

— Странно, что ваша юная милость ожидали найти «Констанцию» Моралеса в Кампо-Дьяволо. Для этого следовало отправиться в Кастекс, на другой конец Испании.

— Так мы в Кампо-Дьяволо? — воскликнул Педрильо.

— Неважно, Педрильо, неважно. Даже хорошо. Иначе б мы никогда не увидели эту несравненную живопись. Чья кисть создала этот шедевр?

— С позволения вашей милости автором является «руссо».

Педрильо (тихо):

— Врет ведь.

— Какой Руссо? Я знаю двух Руссо. Один служил в таможне…

— Мари-Константин, ваша милость.

— Константин… тоже красиво. Константин и Констанция. Ну, что ты скажешь, Педрильо? Мы в Кампо-Дьяволо. Еще большее чудо: мы находим неведомый шедевр. Колоссально, просто колоссально.

— Хозяин, этот звездочет вам такого наговорит.

— Что, заячий тулупчик?

— Смейтесь. А я вам повторяю, что мы в Кастексе.

— Где же в таком случае моя «Констанция»?

Словно в ответ солнечный луч переместился и уже освещал не что иное, как «Св. Констанцию». Картина была известна и даже знаменита, отчасти благодаря своим бесспорным достоинствам — композиции, смелому ракурсу, но не в последнюю очередь и благодаря сюжету, который, по всеобщему мнению, сулил легкую удачу. Не случайно многие художники высокомерно его избегали, помня сказанное самим же Моралесом: «Если вы задолжали хозяину или ваша дама хочет носить кружева не иначе как с рю Пикат, в очередной раз замучайте Констанцию».

Напомним, Констанция Гностика происходила из семьи известного каппадокийского магната. С раннего возраста она приобщилась через одну рабыню-христианку к истинной вере и особенно полюбила богословские споры, в которых неизменно брала верх — порой над ученейшими мужами Нигде. Когда встал вопрос о единосущии Сына Отцу (Сын не совечен Отцу, ибо, рожденный Им, имеет начало бытия), Констанция доводам рационалистов противопоставила пламенную веру в Бога живого. «Что произошло, было прежде, чем произошло», — повторяет она неустанно. Приписываемая ей мысль «о предрешенности как следствии активного взаимодействия несвободы в Духе со свободою бытия» легла в основу всей христианской философии, питая, в частности, «пессимистический оптимизм» Тертуллиана («Еще до рождения успевши умереть, я воскрес и вот судим. Отче! Ум мой это не вмещает, но Ты видишь: я верую, потому как абсурдно»).

Легенда гласит, что отец Констанции противился любомудрию во Христе. По его распоряжению, нигдейского епископа и еще двух мужей слова Божьего в женских одеждах поместили к вышивальщицам. Привели туда и Констанцию. При этом строжайше возбранялось всякое собеседование и словопрение о вере. Можно было лишь петь вместе с мастерицами — то, что обычно они поют за рукоделием: веснянки, щедрики и т. п. Это продолжалось длительное время. Констанция и ее соузники, имея великую потребность в обоюдных наставлениях о Господе, претерпевали ужасные мучения: невыговариваемый глагол жег им внутренность. Но тут было всем видение в образе поющего в небесах херувима, и отец Констанции, весьма устрашившись, воскликнул: «Дитя! Пусть не таясь поет отныне душа твоя песнь херувимскую, возвещая истину». С той поры Констанция открыто изъясняла Слово Божие, ниоткуда не встречая противодействия, пока моровое поветрие 329 года, унесшее тысячи жизней, не унесло и ее жизнь.

Моралес на своей картине усугубил муки святой Констанции, заставив ее и трех маститых старцев, обряженных в женское платье, трудиться над гобеленом с изображением Дионисова празднества. Видно, что вышивальщицы и сами не прочь поучаствовать в оргии; мужи слова Божьего, напротив, со стыдом отводят свои взоры от того, чем вынужденно занимаются их руки. Горестное молчание — удел… позвольте! Где же Констанция? Где ее девушка мисс Блонд? Двух фигур на картине как не бывало. Судя по обнажившемуся грунту, еще не успевшему потемнеть, они исчезли недавно — буквально вот-вот. В очертаниях пустот ясно сохранились их позы, указывая на то, что бежали они, ничего чужого с собой не прихватив. Ни мазочка.

— Эй, приятель, что это значит?

Бельмонте возмущенно стал смотреть по сторонам, но темнота скрывала присутствие или отсутствие того, кто утверждал, что они — в Кампо-Дьяволо.

— Что ж, нормальный вызов, — сказал тогда Бельмонте. — Наш ответ ждать себя не заставит.

— Хозяин, уточним: не вызов-и-ответ, а уход-и-возврат, если уж мы предпочитаем ритм колониального марша бидермайеровскому раз-два-три — тезис-антитезис-синтез. Хотя жаль. Когда речь о дамах — даже амазонках, воодушевляющих роту — уместней вальс.

— Педрильо, это точно такая же триада — вызов-и-ответ (или будь по-твоему: уход-и-возврат — раз мы позволили себе перейти на личности и дохнуло катарсисом). Это такая же триада, потому что «и» здесь самостоятельная доля. В плане ноуменальном, не феноменальном, она даже может быть сильной в такте — во время этого «и» все и происходит. Походно-колониальный шаг я предпочел бидермайеру, потому что нам предстоит высадка на неведомом бреге. Все понятно?

(Попутно вспомним, что у Тойнби судно, плывущее неведомо куда, — родина прав человека; родина же романа — эмиграция.)

— Ай-ай, сэр. Значит, Констанция бежала. Не дождалась знамения небес и освободила себя сама.

— Увы, Педрильо, мой верный оруженосец. В последний момент им не хватает терпения.

— Или они боятся чаемого на словах равенства, именем которого в действительности делается все, чтобы отдалить его пришествие.

— Педрильо!

— А я вам говорю: Дульсинеи нет и не было. Констанция ваша сбежала не от шитья ковриков, а от вас — своего избавителя. У нее обретение прав выражается в половом чванстве, а вы несете ей свободу от пола, от тела. От того, что ей дороже всего. Она, может быть, попросту считает, что мужчины лишили ее права на равный блуд, и требует свое.

— Речь ставшего женоненавистником по причине, в викторианском обществе неназываемой.

— На что вы намекаете, сударь?

— На то, что у нас одна цель, но разные побудительные мотивы.

— В таком случае попробуйте уговорить камни Хиросимы, что путь к миру на земле лежит через атомную бомбу. Попробуйте убедить Телефа в целебных свойствах пронзившего его копья. Попробуйте внушить женщине, что в ее интересах стать мужчиной. Я-то против последнего ничего не имею. Потому, как вы справедливо заметили, и служу у вас.