Чтение онлайн

– Понял.

– Поднимись наверх и через пять минут, пока я добегу до шоссе и скроюсь, поднимешь тревогу. Скажешь, их было двое, другой, молодой парень, убежал. Понял?

– Понял.

Никанор Иванович повернулся и побежал к шоссе, а Петр, сделав выстрел в воздух, подпрыгивая на одной ноге, пошел к вышке.

В кабинете начальника особого отдела сидит майор, задумчиво смотрит на схему расположения складских помещений базы, начерченной Никанором Ивановичем, что нашли в кармане Волкова. Рядом лежат его документы, пистолет и железнодорожный билет.

В кабинет заходит капитан Елисеев, стройный молодой офицер, и докладывает:

– Товарищ майор, Волков Степан Степанович полтора месяца назад освободился из мест заключения. Был осужден за измену Родине, за сотрудничество в годы войны с абвером. В пятидесятых годах его вычислили и разоблачили. Отсидел свой срок и был освобожден.

– Николай Иванович, никак не могу понять его намерение. Либо он бестолковый дилетант, по чей-то наводке решил пробраться на территорию базы, добраться до склада вооружения, либо слишком нахальный тип, матерый волк, решил убрать часового и вынести какой-то образец вооружения и доставить в Крым. Вот у него в кармане билет на поезд Москва-Симферополь, отправление сегодня. Вот что еще нашли у него в кармане. – Майор берет спичечную коробку, открывает и высыпает на стол золотые самородки.

– Он отбывал наказание на Колыме, немудрено, что он сумел там прикарманить, хотя с этим там очень строго. Видимо, в самом деле нахальный тип.

– Надо найти другого напарника. Никаких следов он не оставил?

– Он был обут в валенки, следы ведут до шоссе, там обрываются.

– А часовой не запомнил какие-нибудь приметы?

– Он перепугался, когда этот Волков, как говорит солдат, вдруг ожил, вытащил пистолет и стрелял в него в тот момент, когда солдат, убедившись, что нарушитель мертв, хотел подняться на вышку и звонить в караульную. Потом он сумел выхватить пистолет из ослабленных рук нарушителя и выстрелить ему в голову. В этот момент он заметил, что подошел этот молодой. Солдат не сообразил сразу выстрелить в него и кричал: «Стой, стрелять буду!», а тот повернулся и убежал. Часовой толком не сумел разглядеть его.

– Вот у него в кармане нашли телефон на клочке бумаги, с надписью Адольф. Судя по номеру, это здешняя АТС. Надо узнать, чей телефон, и навестить этого Адольфа.

В фотоателье Никанор Иванович, накрыв голову с фотоаппаратом черной тряпкой, смотрит на клиента и ругается:

– Молодой человек, вы же не на некролог снимаетесь с таким грустным видом, а на паспорт. Немного повеселее!

В это время открывается дверь и в ателье входит капитан Елисеев. Войдя внутрь, он стучит по двери изнутри и кричит:

– Можно войти?

– Заходите, раздевайтесь! Вешалка за дверью, – отвечает Никанор Иванович.

Капитан входит, но не раздевается, разглядывает кругом. Вскоре из-за ширмы выходит Никанор Иванович. Увидев капитана, здоровается и спрашивает:

– Запечатлеть на документы?

– Нет, спасибо. Я хотел бы поговорить с вами..

– Минуточку, – отвечает Никанор Иванович и обращается к молодому человеку, вышедшему из-за ширмы. – Молодой человек, заходите завтра в это время.

– До свиданья! – говорит молодой человек и уходит.

– До свиданья! – отвечает Никанор Иванович, выпроваживает клиента, а сам думает: «Неужели смогли найти зацепку?»

Как только выпроводил молодого человека, обернулся к капитану и произнес:

– Я вас слушаю, товарищ капитан.

– Знаком ли вам человек по фамилии Волков, товарищ Адольф, не знаю, как по отчеству?

– Моя фамилия не Адолев или, как там вы назвали, Адоев. Я Никитин Никанор Иванович, а Волковых среди моих знакомых нет. Если только среди клиентов были люди с такой фамилией, я сейчас посмотрю по книге. Волков… Волков… как инициалы?

– Степан Степанович.

– А, Степаныч! Это такой здоровенный мужчина? Это он ко мне чуть драться не полез вчера, когда я объяснял, что в течение получаса сделать фотокарточки невозможно. Пока проявлю негатив, пока высушу, затем отпечатаю… И полез он на меня с кулаками. Бить не стал, но грозился, закричал: «Ты имеешь дело со Степанычем, не шути, фашист ты этакий!» Как только не обзывал. Грозился через час зайти, но ни вчера, ни сегодня не зашел. А фотографии на загранпаспорт уже готовы. Я сейчас покажу, это он ли? – и полез в коробку с фотокарточками, порылся и вытащил фотокарточки Волкова. – Не это ли ваш Волков? – Посмотрел запись в книге. – Вот, вот, Волков С.С., шесть рублей пятьдесят копеек за срочность.

Капитан вытаскивает из кармана клочок бумаги и показывает Никитину.

– Это вы давали свой телефон ему?

Никитин посмотрел на бумагу и заметил, что там написано только имя.

– Я никому из моих клиентов не даю телефон. Видимо, он узнал в справочном. Я даже не сказал ему, как меня зовут. Когда он спросил: «Эй, фашист, как тебя зовут?», я ему ответил: Адольф, хотел сказать Гитлер, потом подумал, что Гитлер может разозлить дурака, назвал то ли Гимлер, то ли Битнер, не помню сейчас.

– Я могу взять у вас эти фотокарточки?

– А если он придет за ними, я скандала не оберусь. Что ему сказать, кто взял?

– Он не придет, он уже мертв.

– Ой, слава тебе, господи! Не хотел бы с дураком встречаться еще раз.

Капитан взял фотокарточки, попрощался и ушел. Фотограф закрыл двери и перекрестился.

В небольшой светлой комнате лазарета воинской части, где расположены четыре койки с тумбочками возле них, лежат два солдата на койках ближе к окну. Две другие койки пустуют. На одной койке лежит Петр Антонов. Он спит. На другой лежит солдат в очках, читает книгу. Открывается дверь, и заходит в комнату Павел. Он здоровается с солдатом в очках и спрашивает, показав пальцем на Петра:

– Спит?

– Кажется, да. Недавно разговаривал, сейчас молчит.

Тут Петр, не открывая глаз, поднимает правую руку с открытой ладонью высоко для привычного с братом приветствия. Павел подходит и бьет ладонью по ладони брата.

– Лежишь с раной? Ну как нога?

– До свадьбы заживет, – открывает глаза Петр. – Ты матери не написал?

– Зачем расстраивать ее? Выйдешь из лазарета, сам напишешь.

– Выйдешь? Когда?!

– Ну когда-нибудь. Из-за ранения в ногу пока никто не умирал.