Суд Рейнмена
Шрифт:
Синдия и Иветта не прерывали Сидорову только из уважения к её несчастью, но уже жалели, что со-гласились выслушать её, когда у них ещё столько работы. Антону Платову и подавно было муторно вы-слушивать о том, каким золотом был покойный пропойца Сидоров, который выносил с базы овощи меш-ками и продавал на «кольце», два раза вычищал соседские погреба, продавая заботливо закатанные со-седками на зиму компоты, варенья и овощи на той же кольцевой дороге, какой невинной жертвой жесто-ких людей был этот Славочка, который регулярно напивался, буянил, дрался, ломал всё что ему попада-лось, бил окна, и несчётное число раз получал пятнадцать суток за хулиганство. Эти сведения сообщил Антону капитан Марченко, собирая на столе хаотично разбросанные протоколы своих бесед со свидете-лями. Видно было, что участковый в глубине души радуется, что избавился от этой докуки.
Когда Сидорова от рассказа о злоключениях драгоценного Славочки перешла к пространным рас-суждениям, что это точно «дрянь – невестка» наняла кого-то, вот бы кого посадить, Антон выскользнул из кабинета. Он не был наделён выдержкой Синдии и Иветты и боялся, что ещё минута, и он не выдержит и выскажет Полине Макаровне всё, что думает о ней и её сыночке-алкоголике.
Возле магазина небольшой участок тротуара был огорожен; в ограждении очерчен меловой контур тела и валялись осколки разбитого фонаря. Неподалёку стояла синяя «Газель» экспертной бригады. При виде Антона из микроавтобуса вышел командир бригады и сказал:
– Мы провели осмотр, товарищ капитан. Заключение предоставим завтра к девяти утра.
– Ясно. Подготовьте в двух экземплярах: второй пойдёт в следственный отдел прокуратуры.
– Так точно.
– Поезжайте в город и сразу займитесь заключением!
Когда «Газель» развернулась и, подпрыгивая на кочках и разбрызгивая лужи, зарулила к городскому шоссе, Антон немного постоял на месте, потом прошёл туда, где стояли загородки, и зрительно смерил расстояние от мелового контура до фонаря: прилично, метров десять, не меньше. Да и фонарный столб метров восемь высотой. Чтобы с такого расстояния на такую высоту сделать точный бросок, нужна нема-лая физическая сила, тренировка, доведённая до автоматизма и молниеносная динамика. Если учесть, что, по словам работников ночной смены в магазине, преступник почти синхронно ударил ножом Сидорова, вырубил ботинком его приятеля и расколотил камнем фонарь, всеми вышеперечисленными качествами он обладал в полной мере. Плюс к этому — отменный глазомер и совершенное владение холодным ору-жием. Чтобы нанести в движении единственный точный удар, нужен талант.
В пяти шагах была скамейка с очень высокой дощатой спинкой, некогда зелёная, а теперь выгорев-шая, облупившаяся и изрезанная именами каких-то Натах, Димонов и Серых, какими-то подростковыми «фенечками», именами кумиров и «продвинутых» музыкальных групп и набившим оскомину словцом из трёх букв. Должно быть, именно через эту скамью перескочил «человек дождя». Спинка была выше мет-ра, а за ней пышно разросся куст белой сирени. Лучшего укрытия нарочно не придумаешь.
Заглянув за спинку, Антон сразу нашёл доказательство своих догадок: пара веток надломлена, тре-тья сбита на землю и на её листьях виден грязный отпечаток рифлёной подошвы. На влажной земле — два отпечатка рифлёных подошв ботинок сорок третьего или сорок второго размера. Судя по глубине от-тисков «человек дождя» просидел за скамейкой недолго, минут пять. А потом Сидоров с дружками яви-лись к магазину; Сидоров принялся требовать возврата долга, а вместо пяти гривен получил ножевую ра-ну, а его приятель остался жив, но лежит в районной больнице с сотрясением мозга, разбитой физионо-мией и выбитыми зубами.
Антон выглянул из-за спинки, прикидывая траекторию движения преступника и понял, что «чело-век дождя» двигался по прямой. Вот след от его ботинка на самой скамейке. Второй след — на земле воз-ле скамейки; квадратный нос ботинка впечатался в землю, а пятка едва коснулась. Скорее всего, этот след оставил «дождевик», когда соскакивал со скамейки. Непонятно, как ему удалось так подпрыгнуть — спинка скамейки, как он уже заметил, не меньше метра, и сама скамья — сантиметров семьдесят в высо-ту. Это уже какой-то рекордсмен по прыжкам в высоту без шеста получается, если он ухитрился переле-теть спинку, приземлиться на ноги и ещё потом носиться как бешеный.
Антон и сам не ленился ежедневно тренироваться в спортзале для офицеров ГУВД и тренировался он на совесть: оперативник не должен быть размазнёй. Но сейчас он сомневался, что сможет повторить подвиг «человека дождя»…
Профессиональное спортивное любопытство подзуживало Антона попробовать, и он решился. Встав на то место, где наследил «человек дождя», Платов подобрался, напружинил все мышцы, сгруппи-ровался, с силой оттолкнулся от земли и прыгнул. «Если бы «дождевик так же прыгал, то уже сидел бы в кутузке в 327-м отделении!» — подумал капитан, треснувшись коленом об спинку, гулко припечатываясь подошвами к сиденью и приземляясь на «пятую точку» на утоптанную, но влажную землю.
За его прыжком, разинув рты, наблюдали четверо: трое мальчишек, лет 10 – 11, с удочками, ведёр-ками и банками для червей и старушка с авоськой, вышедшая из магазина. Когда Антон бухнулся на ска-мейку, старушка чуть не рассыпала свои покупки: батон, бутылку растительного масла, пакет муки, пачку фруктового чая «Добрыня», пакет кефира и кулёк карамелек.
Когда Антон сверзнулся на землю, кто-то из мальчишек восхитился: «Ни фига себе даёт!»
– Шо ж ты, ирод, делаешь?! — заголосила, опомнившись, старушка. — Тут же сидят, а ты башма-чищами сигаешь! Для того что ли скамейка поставлена, чтобы по ней башмаками гарцевали?! Как сам не ставил, так и скачешь! И что за люди, что за молодёжь! Спинку всю изрезали, срамота смотреть, без мо-литвы не сядешь, так теперь ещё и скачут по ней! Доломать её что ли решил, бычина?! Чтоб старым лю-дям и сесть негде было? А затоптал, затоптал-то, вся скамейка в грязище, теперь и не сядешь! Кто мыть будет, ты что ли? Управы на вас нет, охальники, вот заявлю на вас в милицию, так и знай!
Антон терпеливо выслушал совершенно справедливое замечание (ведь теперь на скамейке осталось уже три грязных следа), а потом достал удостоверение и представился:
– Я вообще-то сам милиция… Причерноморский ГУВД, капитан Платов. Я производил следствен-ный эксперимент на месте преступления. Кстати, — попытался пошутить Антон, — преступник тоже на-следил на скамейке!
– Во, блин, — изумился один из мальчишек.
– Это дядьку пьяного ночью убили, — важно сообщил его товарищ. — Мой батя ночью дежурил, и его на труп вызвали. А это менты из города приехали, в нашей ментуре всех допрашивать.
– А другому пьяному дядьке морду разбили! — в азарте выпалил третий мальчик. — Раз как дал бо-тинком, тот с копыт!
– Гонишь? — недоверчиво и с завистью спросил второй мальчик.
– Не, в натуре, у меня маманя ночью в магазине сидела, всё в окно видела.
– Во, блин! — хором резюмировали его приятели, и мальчишки свернули на свою улицу.
Старушка, близоруко сощурясь, подошла, заглянула в удостоверение Антона и уже далеко не так сердито проворчала:
– У вас эксперимент, а кому потом грязь тереть? Это вы что, из-за Славки-пьянчужки что ль приеха-ли? Ото из-за такого, прости меня, Боже, грешную, урода аж с города людей вызвали! Дрянь ведь был человечишка, — старушка истово перекрестилась на купол церквушки и снова попросила прощения за грехи, — пил что твой верблюд, с мастерской его за пьянку попёрли, с базы мешками овощи пёр и на «кольце загонял, хорош сторож! С моего погреба сколько банок перетаскал, огурчики, помидорки, си-ненькие, варенья, как сам не закатывал, так хоть чужое стянуть! Тоже на «кольце» проезжим людям про-давал, а нажрётся на эти деньги и безобразничает. Раз в поликлинике стёкла побил, спирта требовал, ему не дали, так он камнями. Это шо ж? Люди туда лечиться ходят, а тут стёкла побиты. Уж сколько раз его на пятнадцать суток сажали, а по-хорошему, так в суд да в тюрьму его, там бы его живо окоротили!