Судьба № 5
Шрифт:
А сон – это всего лишь сон…
Решение пришло неожиданно: поспешное, не слишком рациональное, но единственно верное. Он проследит за самозванкой, и рано или поздно она выведет его к Алисе. Лучше бы рано, потому что, если окажется поздно, Зинон его не простит, да и сам он себя не простит. Алиса Волкова, конечно, стерва и шантажистка, а с недавних пор – еще и коварная соблазнительница, но Клим не оставит ее в беде. Для начала ее нужно найти и вытащить из того дерьма, в которое она вляпалась, а уж потом с чистой совестью можно продолжать ее ненавидеть.
Значит, Мелиса. Где она может быть в разгар рабочего дня? Да где угодно! Но интуиция подсказывает, что поиски нужно начинать с офиса «Ализи». А еще нужно послать кого-нибудь из ребят в клинику. Пусть подежурят у палаты Зинон на всякий случай.
Виталик поймал его уже на выходе. Было видно – мальчишка готов к приключениям и явно собирается проводить расследование вместе с ним. А Панкратову совсем не хочется, чтобы под ногами болтался не в меру человеколюбивый и не в меру активный модельер. Ему нужна свобода маневра и холодная голова, а Виталик будет отвлекать его своей болтовней.
– Далеко собрался? – с надеждой в голосе спросил мальчишка.
– Далеко.
– А мне с тобой можно?
– Тебе со мной?! – Клим нахмурился. – А зачем ты мне на деловых переговорах?
– Так ты на переговоры? – Виталик разочарованно вздохнул.
– Да уж не на концерт Мадонны. – Панкратов подошел к своему джипу, неодобрительно посмотрел на машинку Виталика, жмущуюся желтым боком к его «Лексусу».
– А как же Алиса?
– А что Алиса? У Алисы своя жизнь, у меня своя.
– Вдруг у нее проблемы?
– Нет у нее никаких проблем.
– А ты узнавал?
– Слушай, мать Тереза, займись своими делами. – Клим плюхнулся на водительское сиденье, сердито зыркнул на Виталика.
Тот обиженно пожал плечами, помахал на прощание рукой. Все, одной проблемой меньше…
Она разваливалась на кусочки, прямо на глазах у своих бесчисленных отражений: от невыносимой головной боли, от тошноты, от страшной правды.
Ее держали в той самой «зеркальной комнате». Из обстановки – только рваный тюфяк, пластиковая бутыль с водой, жестяная миска и ржавое ведро. С этим можно было бы мириться, если бы не свет. Что-то случилось со светом – лампочка под зеркальным потолком теперь все время мигала, и от этого мигания хотелось выть и рвать на себе волосы. Импульсы света проникали даже сквозь плотно закрытые веки, входили в резонанс с пульсирующей в затылке болью, разрывали черепную коробку изнутри.
В первый день Алиса думала, что непременно сойдет с ума, а потом все стало не важно, даже ненавистная лампочка. Наверное, у нее что-то с головой. Она слышала, как Мелиса кричала на Ольгерда за то, что он не рассчитал силу удара…
…Тошнота накатывала липкой волной, иногда доползти до ведра не оставалось ни сил, ни времени, и ее рвало прямо на пол. Становилось легче, но ненадолго. Приходила Мелиса, швыряла ей полотенце – полотенцем можно было вытереть лицо, а можно протереть пол. Мелисе было все равно, ей – тоже…
Несколько раз Алисе устраивали допрос. На нее орали: сначала Мелиса, потом Ольгерд, требовали, чтобы она назвала номер банковского счета, а она молчала. И не из-за тупого упрямства, как они думали, она просто не могла вспомнить. Может быть, если бы они отключили этот проклятый свет и оставили ее в покое…
Через день, а может быть, через два – в своем Зазеркалье Алиса сбилась со счета, – стало чуть полегче. Она научилась ускользать. Там, куда она ускользала, было хорошо, там была Зинон. Зинон гладила ее по волосам и обещала, что скоро все закончится. Алиса и сама знала, что скоро все закончится. Скоро она умрет. Она уже не боится. Там, где сейчас Зинон, ей будет хорошо. Вот только Клим… Она умрет, а он будет продолжать считать ее расчетливой стервой. Если бы у нее был шанс, она бы сказала ему… Что?.. Трудно сформулировать… Да и неважно, что бы она ему сказала, шанса нет, и надежды тоже нет…
Может быть, ей позволят присматривать за ним? Так, как Зинон сейчас присматривает за ней самой…
Времени осталось мало, теперь Алиса это точно знала. Приходили Мелиса и Ольгерд. Они остригли ей волосы, коротко, очень коротко. А потом… она не помнила, что было потом, – она ускользнула. А когда вернулась, поняла страшную правду – зеркала ее ненавидят, зеркала издеваются над ней. Они отражают не ее, а Мелису.
Это же у Мелисы волосы короткие и белые – цвет «нордический блонд», – Алиса никогда не любила белые волосы…
– Не любила – полюбила, – отозвались отражения, – ты теперь – она…
Виталик запросто мог увязаться следом, поэтому Клим время от времени посматривал в зеркальце заднего вида, выискивал желтую машинку. К счастью, у мальчишки хватило здравого смысла оставить его в покое.
Перед офисом «Ализи» стоял автомобиль Алисы, Клим хорошо запомнил эту компактную черную «Мазду». Значит, самозванка на месте – это хорошо. Теперь дай бог терпения дождаться, когда она выйдет из офиса.
Ждать долго не пришлось. Не прошло и двадцати минут, как из дверей офиса выпорхнула Алиса. Черт, не Алиса, а Мелиса, хотя поверить в такое невероятное сходство было очень тяжело. Мелиса уселась в «Мазду», ловко, даже лихо вывела машину на проезжую часть. Клим двинулся следом.
По городу Мелиса ехала еще относительно аккуратно, да и не больно-то разгонишься в извечных столичных заторах, а вот за городом… За пределами Москвы черная «Мазда» словно с цепи сорвалась, Клим едва ее не упустил. Нельзя расслабляться, с этими девицами, наследницами печенежских ханов, всегда нужно держать ухо востро.
По мере удаления от столицы движение стало менее интенсивным, пришлось сбавить скорость, поотстать маленько. Пока что маршрут был Климу знаком: Мелиса ехала к его дачному поселку.
Он не ошибся: чуть не доезжая до поселка, «Мазда» свернула на проселочную дорогу. Клим знал, куда ведет эта дорога – метров через четыреста начнутся новостройки. Очень скоро «Лексус» пришлось бросить на обочине, слишком уж он стал приметен в этой глуши. Жалко, конечно, – еще угонят, чего доброго, – но времени в обрез, и так придется последнюю двухсотметровку бегом бежать.