Чтение онлайн

Нэнси встала с постели и подошла к своему трюмо. Она вытащила из выдвижного ящичка щетку для волос и, усевшись на пуфик, стала методично расчесывать свои кудри.

Осознавая, что все же немного опоздает, девушка возблагодарила небеса за две вещи: за то, что она хозяйка кафе, а значит, её опоздание не будет считаться грубым нарушением; и, за то, что она все же додумалась в своё время взять себе двух помощниц, которые и без неё не уронят честь забегаловки, и накормят всех проезжающих мимо путников, дальнобойщиков и туристов. Нэнси так же не останется без прибыли и в такие дни.

Она не спеша привела себя в порядок и стала выбирать платье, открыв свой вместительный дубовый шкаф, у которого отлетела ручка. Саймон частенько обещал ей помочь прикрутить новую, но все время то забывал, то просто напросто не успевал. Нэнси выбрала темно-зеленое строгое платье с золотыми цепочками на поясе, и напоследок, подколов волосы двумя очаровательными зелеными заколочками в виде бантиков, осталась довольна тем, что увидела в зеркале.

За окном вовсю светило солнце, и его лучи попадали прямо в ее комнату: от этого настроение Нэнси было очень даже хорошим! Она напевала песенку себе под нос, когда одевалась, и когда вышла из комнаты, чтобы приготовить себе легкий завтрак. Тревожный сон совсем забылся, и на его место прилетели невесомые, как бабочки, мысли о предстоящем дне. Она думала о закупках, о меню и обо всех рабочих нуждах на сегодня.

Позавтракав, девушка вышла в коридор и, надев шубку, не стала надевать шапку, чтобы не портить причёску, ведь в любом случае, минут через двадцать, а то и меньше, она будет в машине сестры. Нэнси шла по улице к дому Сары и предвкушала, каким будет начало рабочего дня, но тут вспомнила, что ей еще предстоит подсчитать вырученные деньги за вчерашний день. Осознание этого раздосадовало ее, однако снова обратило мысли к Бернарду.

«Интересно, как он там?» – подумала она, вспоминая пустые и темные окна вокзала. Она невольно вернулась мыслями к своему тревожному сну и тяжко вздохнула, помышляя о судьбе этого мужчины.

– Меня не должно это волновать! – строго сказала она сама себе наконец, – ведь на свете множество неподвластных нам ситуаций, и всех людей невозможно уберечь.

«Я помогла ему чем могла», – думала она, – «а остальное уже не моё дело».

Но чем навязчивее она говорила себе эти слова, тем навязчивее к ней подкрадывались тревожные мысли, которые то и дело шептали ей, что в этом мрачном здании вокзала могли оказаться опасности для ослабевшего от голода и холода мужчины. Вспоминались жутковатые истории, как местные бродяги устраивали разборки за свои территории и за их, нажитое скитаниями, имущество.

Эти мысли еще сильнее угнетали Нэнси, заставляя ее думать о том, что ее сон был неспроста, что на вокзале могли оказаться люди, способные на все, способные причинить одинокому мужчине зло. Они твердили ей о том, что, если зло будет причинено, то исключительно по ее вине. Внушали ей о том, что она должна была довезти этого мужчину до адреса и сдать прямо в руки его дяди.

Она рассердилась на саму себя, а заодно и на мужчину, за то, что он так не вовремя набрел на ее кафе, и довел ее до состояния, в котором она потеряла столь дорогой ей покой.

Она незаметно перешла на размышление о самой личности этого человека. Девушка размышляла о том, что могло привести его сюда, в это поселение, к дяде. Даже когда она садилась в автомобиль, и когда ехала по той же дороге, по которой они вместе ехали ночью, она все еще вспоминала об этом человеке.

Вспоминала, как он обвинял ее в небрежном отношении к мужчинам, невольно припомнив его влажные глаза и покрасневшую руку, которая быстрым движением смущенно вытерла эти глаза.

Мужские эмоции и слезы, в целом, вызывали в ней необыкновенное ощущение, не поддающееся описанию. Они всегда трогали ее сердце. Она любила эмоционально открытых личностей, тех кто не боится высказать свои чувства в красках и имеет достаточно чувствительное сердце, чтобы исцеляющие его слезы появлялись на их глазах. Эти качества искренне восхищали ее.

Будучи десятилетней девочкой, она наблюдала за отцом, и чем больше она смотрела на него и на его поведение, тем больше ошибочно убеждалась в том, что мужчины не чувствуют так же глубоко и трепетно, как женщины.

В то время она думала, что их обиды всегда продиктованы не сердечной болью, а лишь неудовлетворенным и лишенным всякого достойного чувства, эго. По ее наблюдению, обиды и неудачи вызывали у мужчин гнев и ярость, тем самым уничтожая всякое сострадание в ее собственном сердце и рождая в нем ответный гнев.

Но, когда она смотрела на своего брата Саймона, который не отвечал на неудачи гневом или яркостью, и с детства не скрывал боязливо своих слез, когда ему было действительно тяжело, то была в растерянности от такой разительной перемены. И, несмотря на то, что Саймон был старше ее, она всегда тянулась к нему, чтобы поддержать его. Она была очарована его трогательной натурой и очень уважала в нем чувствительность и искренность. Она гордилась своим братом.

Когда Нэнси доехала до работы и затем приступила к ней, то совсем забыла о ночном посетителе и о всем, что с ним было связано. Его образ и та короткая ночная встреча, казалось, выветрились из ее головы, и место заняли другие заботы. Не вспоминала о нем она и тогда, когда ехала обратно и ложилась спать, и в эту ночь он не беспокоил ее во сне – сны ее были связаны с отдыхом за морем и полетами над ярко зелеными полями и густыми великолепными лесами. Она летела на перегонки с молодыми оленями и смеялась в голос, купаясь в лучах солнца.

Однако, уже наутро следующего дня, не сразу, но как только Нэнси вышла из дома, прямо по дороге к дому Сары, незнакомец, оставленный ей на вокзале тогда, снова возник в ее мыслях. Она снова тревожилась о его судьбе, пытаясь припомнить черты его лица и его имя. Почему-то люди, увиденные ночью, запоминаются гораздо хуже, чем когда ты встречаешь их впервые днем. Может быть, это бывает не у всех, но у Нэнси была такая проблема или особенность.

«Бенджамин, нет, не так… Беннет? Бенедикт?» – перебирала она имена созвучные с её ускользающими воспоминаниями, как раз в то время, когда проходила мимо старой усадьбы с флюгерами. Ее мысли были так сосредоточены на этой бесполезной попытке вспомнить имя мужчины, что мыслительный процесс отражался на ее лице. Казалось, она обдумывает план по спасению мира.

Тщетно она пыталась вспомнить его имя, и тогда, когда свернула на улочку, где жила ее сестра с ребёнком и мужем. Так и не припомнив его, Нэнси переключилась на более насущные проблемы, которые не замедлили появиться.

Дело в том, что Саре именно сегодня понадобился автомобиль, и это значило, что Нэнси придется ехать на общественном транспорте. Эта перспектива здорово подпортила девушке настроение, несмотря на то, что Сара заверила ее, что к закрытию кафе освободится и непременно заберет ее. Нэнси Ланстер не привыкла добираться до работы на общественном транспорте и потому была раздражена. К хорошему быстро привыкаешь!