Судьба по-русски
Шрифт:
Оба руководителя Малого театра дружно тенористо рассмеялись. Зубов вытер платком уголки глаз и проговорил:
— Будем считать, что характер вы показали… Остается немногое — талант…
Царев добавил:
— Евгений Семенович! Прежде всего вам надо посмотреть парочку наших спектаклей. Потом встретимся и оговорим подробно наши и ваши действия. — Он встал, протянул мне руку, и я почувствовал пожатие дружеское.
И Константин Александрович, пожав некрепко мою ладонь, чуть склонил голову и произнес:
— Мое почтение.
Свою Лидочку я нашел в скверике Большого театра. Ждала меня, милая, нервничала… И, конечно, вряд ли тогда ей, еще студентке Новосибирского музыкального училища, двух его факультетов — вокального и дирижерско-хорового, могло прийти в голову, что судьба выведет ее на сцену прославленного оперного театра — петь в его хоре в течение двадцати пяти лет…
— Посиди, помолчи, — сказала Лида и защебетала что-то про своих любимых певиц — Нежданову, Барсову, Шумскую…
Я слушал ее плохо — все думал: «Почему Зубов был так ироничен? Да, видно, что это театральный барин, явно циник. Конечно, я выглядел вовсе не столь импозантно — ведь худющий, длинный. Жердь, да и только…»
После долгого молчания сказал жене:
— Наверное, Зубов смотрел на меня и говорил про себя: «Ну и тип — ни кожи ни рожи».
— Мы с мамой будем больше пичкать тебя мучным. Будет кожа, будет… — И, смеясь, Лида склонила голову мне на плечо. Успокаивала. — А вообще-то он мог и обидеться: они ведь первыми тебя пригласили, а ты пошел не к ним, а к Тарасовой… Вот и…
В тот день в Малом театре мы посмотрели «За тех, кто в море», на следующий — «Варваров». Я и прежде знал, что «Варвары»— значительное создание театра. Но то, что увидел, меня ошеломило. Спектакль (в постановке И.Судакова) вызывал во мне… головокружение. Совершенны были все компоненты — мысли, чувства, характеры персонажей, динамизм их поступков, напряжение диалогов, костюмы, грим… А актеры — Зубов. Гоголева, Анненков, Ликсо, Головин, Велихов!..
Я себя несколько раз ущипнул, дабы убедиться, что не брежу. Зрительный зал долго аплодировал. Я — ни хлопка. Оцепеневший, все не мог подняться со своего места… Так оцепеневшим и провел бессонную ночь. Утром признался Лидочке:
— Сейчас откровенно скажу Михаилу Ивановичу (встреча была назначена на десять утра), что не гожусь я в их «калашный ряд» со своим… И сразу легче станет.
— Не станет, Женечка. Ты же еще не испытал себя. Соглашайся на дебют!..
Импозантный, с изысканными манерами, Царев встретил меня, приветливо улыбаясь:
— Пожалуйста, вкратце, каково ваше впечатление о спектаклях?
— Мне страшно…
Михаил Иванович вдруг рассмеялся, да так заразительно, что и я почувствовал на своем лице улыбку.
— Ну, вот… А нам все говорят, что вы — герой!
— Не созрел я для Академии, — сказал искренне, не лукавя.
— Созревать будете в труппе театра, — серьезно ответил Михаил Иванович и доверительно рассказал о решении, принятом на художественном совете.
О том, что первый выход на сцене Малого состоится в роли Незнамова в «Без вины виноватых»… (Ужас! В партнерстве с Зубовым и Гоголевой!)
О том, что первое время с семьей пожить придется в гостинице и что зарплата поначалу будет 1700 рублей (на 500 больше, чем в «Факеле»).
О том, что руководство предполагает занять меня в спектаклях «Доходное место» (Жадов), «Привидения» (Освальд), «Любовь Яровая» (Яровой)…
— Вы же меня не видели…
— Но вас смотрели некоторые критики и наши работники… Курите? — вдруг спросил Царев. Я кивнул головой, мол, есть такой грех. Вместе молча попыхтели сигаретками. — Когда возможен ваш приезд?
— Надо доиграть репертуар в «Факеле»… Да и с Верой Павловной Редлих… Я ей многим обязан… — бормотал я.
— С Редлих я могу поговорить. Как вы думаете, надо?
— Надо… Михаил Иванович, пожалуйста, поговорите…
На том и расстались. Расстался я на время с директором Малого, но не с Москвой. На деньги, полученные в театре, решили мы с Лидочкой «с шиком» отметить 3 сентября 1951 года день ее рождения. И отправились в самый модный тогда ресторан «Арагви»…
Пойти в «Арагви» — это было для меня, провинциального актера, почти приобщением к жизни на театральном Олимпе…
Крещение
Кто из актеров не знает, что входить в старый спектакль — дело неблагодарное и даже рискованное. Да просто — одно мучение.
Итак, мой первый выход на сцену Малого театра руководство назначило в роли Незнамова в «Без вины виноватых». В той роли, в которой я много раз выступал в Тюменском драматическом театре. Но как я тогда «играл»?! Я испепелял себя, «грыз кулисы». А публика буквально с ума сходила от восторга, кричала: «Браво!» Думаю, что возбуждала ее моя искренность, потому зал благодарно и отзывался на эмоциональную силу артиста… Но так было тогда…
А теперь? Играть в спектакле прославленного Малого! В спектакле-реликвии, устоявшемся чуть ли не со времен Островского. Вот если бы я начинал работу над ролью в Малом с «чистого листа» и надо мною не висел бы «тюменский» опыт…
А партнеры! Константин Александрович Зубов, Елена Николаевна Гоголева, Варвара Николаевна Рыжова, Николай Афанасьевич Светловидов, Елена Митрофановна Шатрова… К тому же многие в театре вспоминали о том, какими были в ролях Кручининой и Незнамова великие Мария Николаевна Ермолова и Александр Алексеевич Остужев…