Чтение онлайн

— Может, домой пойдём? — сказал Берды. Сон ломал его, как медведь замешкавшегося охотника. Берды зевал до хруста в челюстях и сопротивлялся изо всех сил.

Сергей тоже зевнул и потряс головой.

— Домой мне нельзя. Я сегодня дежурный по Совету. Тут, понимаешь, дело такое: из Ашхабада войска выехали. Пока до Мары не добрались, надо следить за их движением со станцией связь держать. Саботируют кое-где на дороге, вредят помаленьку.

— Куда войска-то идут?

— Колесову на помощь, куда же ещё!

— Из Мары тоже пойдут?

— Обязательно. Да, чуть было самое главное не был! Вместе с ашхабадцами в Каган пойдут войска из Мары, Байрам-Али, Иолотани. Мы организовали специальные туркменские отряды. Командовать одним из таких отрядов Совет поручает тебе. Ты согласен?

Для солидности Берды хотел помедлить с ответом, но так и не смог удержать торжествующую улыбку. Кое-как согнав её с лица, он ответил:

— Если Совет доверил, у меня возражений нет.

— Твою кандидатуру все в Совете поддержали единогласно… Послушай, ты спать не хочешь? Я тебе одну байку расскажу.

— Рассказывай, — охотно согласился Берды, устраиваясь поудобнее на топчане. После новости Сергея он готов был слушать не только до утра, но и три ночи подряд, — сна как не бывало.

— Это мне когда-то Клычли рассказывал, — начал Сергей. — В давние времена дело было, Александр Македонский в здешних местах злыдничал. Люди говорила, что на голове у него растут рога. Так это было или иначе, а только каждого брадобрея, делавшего ему причёску, Александр велел убивать. Только один спасся, но дал страшную священную клятву, что будет молчать. А молчать-то трудно! День молчит брадобрей, два молчит, неделю, однако чувствует, что вот-вот сердце у него лопнет от тайны, которой ни с кем нельзя поделиться. Тогда он стал уходить в безлюдное место, спускался в старый высохший колодец и кричал там изо всех сил: «У Александра Македонского есть рога!» Так он делал несколько раз. А однажды, придя к колодцу, увидел, что возле него вырос тростник. Брадобрей сделал из тростника дудку и, когда заиграл на ней, в мелодии явственна послышалось: «У Александра Македонского есть рога!» Понял, Берды, смысл этой байки?

— Понял, — сказал Берды. — у нас даже пословица такая есть: «Не открывай тайны другу — у него есть свой друг». Скажи, а правда у Искандера рога были?

— Правда! — усмехнулся Сергей. — Зря его, что ли, прозвали Зулькарнейном [2] ?

— Хе! — Берды с явным недоверием посмотрел на друга. — Настоящие рога? Как у быка?

— Как у барана.

— Ты правду говори!

— Я тебе и говорю правду. Александр называл себя сыном бога Аммона. Бога этого древние греки изображали человеком с бараньими рогами. Вот и Александр, чтобы походить на своего вымышленного отца, приделал к своему шлему два бараньих рога. Понятно?

— Теперь понятно, — с облегчением сказал Берды. — А разве бывает бог с бараньими рогами? И почему его по-туркменски Аманом зовут?

— Аммоном, а не Аманом, — поправил Сергей, опять щёлкнув крышкой часов. — Я тебе не о богах хотел рассказать, ну их к лешему. Тут, брат, есть один секрет, который можно доверить только своему человеку.

Берды приосанился, серьёзно глядя на Сергея.

— Говори. Я в пустой колодец не полезу.

— Знаю, что не полезешь… Дело, Берды, такое: командиром добровольных туркменских отрядов, направляемых в. Каган, назначен Байрамклыч-хан. Правда, возражения были, что, мол, бывший царский офицер, хотя и разжалованный. Но выхода иного у нас нет. Человек он довольно тёмный, однако в настоящее время сочувствует революции и, главное, имеет военное образование. Туркмены с военным образованием нам нужны позарез, а много ты их найдёшь? Поэтому, хочешь или не хочешь, а приходится доверять Байрамклыч-хану. И надо его по-настоящему привлечь на нашу сторону. Но, как говорится, доверяя проверяй — к Байрамклыч-хану мы прикрепляем, как и всюду, официального политического руководителя, комиссара. А тебя я хотел попросить быть комиссаром негласным. Следи за Байрамклыч-ханом, только, ради всех святых, не прояви недоверие открыто. Пусть он думает, что мы ему доверяем полностью.

Задание было серьёзное, и Берды задумался. Помедлив, он спросил:

— Это какой такой Байрамклыч-хан?

— Ты его должен знать, — ответил Сергей. — Когда Бекмурад-бай умыкнул твою Узук, он посредником приезжал, мирить ваши роды.

Морщины на лбу Берды разгладились.

— Так бы и говорил сразу, что Байрамклыч-бай! — воскликнул он. — А то хан какой-то…

— Его по-разному зовут. Нам-то один чёрт, что хан, что бай. Как говорится, маленькая свинья, большая свинья — всё равно свинья. Пусть хоть падишахом зовётся, лишь бы служил делу революции. Так, я говорю?

Берды молчал, опустив голову. Сергей, прищурив один глаз, пристально смотрел на него, ожидая ответа. И не дождавшись, спросил:

— Ты о чём задумался? Сомневаешься, что не выполнишь задание?

— Нет, не сомневаюсь, — вздохнул Берды.

— Тогда о чём думал?

— Так просто. Ни о чём.

— Ты, брат, шило в кармане не держи — всё равно вылезет в неподходящий момент. Говори, что у тебя на душе!

— Сегодня я с Узук разговаривал, — Берды опять опустил голову. — Согласилась уйти со мной. Приходи, говорит, послезавтра. Приду, сказал. А теперь вот в Каган надо ехать. Как говорится, неудачнику бог мало даёт, да тот и малого не берёт. Сперва Бекмурад мешал мне жену в дом привести, теперь — ты, — Берды грустно улыбнулся и покачал головой.

— Незадача… — сочувственно произнёс Сергей и потёр подбородок. — Надо же было случиться такому совпадению! — Он подумал и решительно, закончил: — Ничего, брат! Ждала твоя Узук больше, подождёт ещё немного. Скоро и она и тысячи ей подобных свободу обретут. Но в Каган тебе ехать всё равно придётся.

— Разве я говорю, что не поеду! — сказал Берды с обидой на то, что Сергей мог расценить его слова, как слабость, и подумать о нём нехорошо. — И в Каган поеду, и в Коканд поеду — всюду поеду, куда надо! Ты не думай, что отказываюсь! Но Узук жалко— куда бы она ни повернулась, всюду ей змея на пути. Боюсь, так и погибнет она от рук Бекмурад-бая.

Они надолго замолчали. Потом Сергей положил руку на плечо Берды и открыто глянул ему в глаза.

— Я не хочу успокаивать и утешать тебя, друг. Могут убить Узук, могут убить любого из нас, — время нынче тревожное и нелёгкое. Врагам границу переходить не требуется, среди нас гуляют, за одним столом сидят. В самом Ашхабаде полковник Ораз Сердар засел. Друг он нам? Враг, один из самых опасных. Рядом с ними Эзиз-хан со своими сотнями джигитов готов в любую минуту ударить революции в спину, в Хиве Джунаид-хан хозяйничает, восстали бухарцы. Да и у нас, в Мары, положение не лучше — тоже немало таких, которые против нас клинки точат.

— Это верно, — согласился Берды. — Бекмурад-бай за неделю три сотни всадников соберёт вокруг себя. Надо их всех крепко в кулаке держать! Говорят, слабо сожмёшь камыш — руку порежешь. Мы должны крепко сжать!

— Молодец, что понял, — кивнул Сергей. — О том же и я говорю. Мы, марыйские большевики, должны быть очень бдительными и очень решительными, отдать революции без колебаний и сомнений всё, что имеем. Кстати, ещё один вопрос. Мы в Совете обсуждали пути формирования добровольных туркменских отрядов. Кое-что сделано, но к разговору об отрядах ещё придётся вернуться. Не будешь против, если мы это дело- тебе поручим?