Судьба
Шрифт:
Я подняла крышку белой коробочки, и у меня перехватило дыхание от вида элегантной серебряной цепочки внутри. Он никогда раньше не покупал мне ювелирные изделия. Я сглотнула от мысли, что это могло значить.
Дрожащими пальцами я подняла цепочку из коробочки и стала разглядывать серебряный кулон в форме летящего голубя.
— Он прекрасен! — я прижала цепочку к груди. — Мне очень нравится.
Он улыбнулся, показав ямочки.
— Я подумал, что тебе понравится. Надень, и давай посмотрим, как она будет смотреться на тебе.
Я встала и подняла цепочку.
— Поможешь?
Несколько секунд он колебался, но потом встал и, подойдя, взял у меня цепочку. Я повернулась, и он поднял цепочку над моей головой, его тёплые пальцы коснулись моей шеи, пока он застёгивал застёжку, и от этого прикосновения по мне пронеслась изысканная дрожь.
Я опустила глаза, восхищаясь кулоном, лежавшим чуть выше моей груди, а затем повернулась к Крису.
— Как смотрится? — спросила я.
Несколько мгновений его лицо было нечитаемым. Затем этот вид исчез, и он снова улыбнулся мне, отступив.
— Красиво, как и девушка, на которой это украшение.
Радость волнами исходила из моего тела. Крис считал меня красивой и что я повзрослела, и он купил мне украшение. Я обхватила руками его шею и крепко обняла.
— Я люблю тебя, Крис.
— И я люблю тебя, Голубка.
Сделав глубокий вдох, я откинула голову и посмотрела в его зелёные глаза.
— Нет, я хочу сказать, что я по-настоящему люблю тебя.
Улыбка покинула его глаза, и лицо приняло почти что страдальческое выражение. Он положил руки мне на плечи и нежно отстранил меня от себя, а потом опустил руки по бокам.
— Бет, — неторопливо начал он. — Ты же несерьёзно.
— Да, серьёзно, — более тихо произнесла я.
Его черты лица смягчились.
— Тебе только шестнадцать...
— Через два года мне будет восемнадцать, — настаивала я.
В восемнадцать ты был взрослым и мог стать воином. Разница в возрасте больше не имела значения, когда тебе исполнялось восемнадцать лет.
— Знаю. Но за эти два года так много всего может произойти и то, что тебе нравится сейчас, может стать неважным к тому времени.
Грудь стянуло и стало трудно дышать.
— Мои чувства к тебе не изменяться.
Он отвёл взгляд, словно подбирал что сказать. Когда он снова посмотрел на меня, тоска в его глазах дала мне его ответ раньше, чем он заговорил.
— Прости, Голубка. Я люблю тебя, но не в этом плане.
Слёзы наворачивались в глазах, затуманивая моё зрение, когда я попятилась от него. Он рукой потянулся ко мне, но я развернулась и побежала к двери.
— Бет, пожалуйста, пойми, — выкрикнул он вдогонку, в его голос закралось сожаление.
Я не оглядывалась. Я убежала домой, пытаясь удержать от распада своё разбитое сердце.
Я наблюдала за лицами Сары и Джордан, когда закончила свой рассказ. Мой рассказ был менее подробным, чем истинные события того дня, но этого вполне хватило чтобы обрисовать им картину.
Понимание наполнило взгляд Джордан.
— Ты не можешь простить его за разбитое сердце.
Я покачала головой.
— Со временем я бы ему простила это.
— Тогда что? — мягко надавила Сара.
— Он уехал, и после того дня я его больше никогда не видела. Он ушёл из моей жизни и не вернулся, — я болезненно сглотнула. — Это ранило больше, чем всё остальное, что он смог бы сделать.
— Так в тот день, когда он появился здесь... — начала Джордан.
— Это был первый раз, когда я видела его после своего шестнадцатилетия.
— Вот, дерьмо, — Сара тягостно откинулась на спинку стула. — Не удивительно, что ты игнорируешь его.
Сара нахмурилась.
— Почему Крис поступил так? Он что-нибудь сказал тебе насчёт этого после его появления здесь?
— Он сказал, что сожалеет о том, как уехал, и что он считал, что делал как лучше для меня, но теперь он осознал, что всё сделал неправильно, — я теребила ножку бокала.
— Он спросил, не можем ли мы снова стать друзьями, но я не знаю, возможно ли это, после всего произошедшего.
Сара радушно улыбнулась.
— Может просто стоит дать этому время.
Как бы я хотела, чтобы всё было так просто. Иногда, когда Крис улыбался, я вспоминала мужчину, которого боготворила до того дня в его квартире. Но это всегда сопровождалось воспоминаниями о боли, после его отъезда, о чувстве покинутости и предательстве, когда он больше не появился. Он может и был искренним в желании возобновить нашу дружбу, но он всё ещё был в силах очень сильно ранить меня. Я не могла позволить ему сделать со мной это снова.
Джордан глубоко выдохнула.
— Думаю, на сегодня хватит серьёзных разговоров. Вообще-то предполагалось, что у нас дикий девичник, а вы двое расстраиваете меня.
Сара вскинула брови.
— И когда это вдруг девичник стал диким?
Джордан пфыкнула и подняла бокал.
— А что есть другие девичники?
Сара нахмурилась.
— Пошли, подружки. Обещаю, будет весело, — произнесла Джордан, игриво надув губки.
Я скрыла ухмылку за бокалом. Невозможно было долго грустить с этими девушками.
— Только танцы. Никакого безумства, — Сара пригвоздила Джордан суровым взглядом.
Джордан подняла руку.
— Никакого безумства. Слово скаута.
* * *
— Сукин сын.
Я оторвала взгляд от аптечки, в которой ковырялась, и увидела, как Джордан с отвращением скинула свои туфли.
— Что случилось?
— Я сломала каблук на своих новых Джимми Чу, — она босиком протопала туда, где я сидела на диване рядом со своими истекающим кровью пациентом. — Выживет?