Чтение онлайн

— Это уже политика.

Алмазов спокойно ответил:

— Совершенно верно, господин инженер, политика. Ну и что же?

— Я могу помочь вам во всех делах, касающихся снабжения рабочих, заработка, продолжительности рабочего дня. А насчет митингов, собраний даже речи не может быть. Корпорация никогда на это не пойдет.

— Заставим пойти, — бросил Зеленов.

— Сомневаюсь. — Коршунов встал, чтобы уйти. — Извините, но мне здесь больше нечего делать. Бунтовать я вместе с вами не собираюсь. До свидания.

Алмазов вдогонку сказал:

— Будьте осторожны, господин инженер. На улице патрули.

В комнате засмеялись.

Коршунов, не заходя к себе пошел прямо к Теппану. У главного инженера сидел исправник Курдюков.

Вежливый, корректный Теппан даже не удостоил горного инженера взглядом и не пригласил сесть. Курдюков, развалясь, сидел в кресле, нога за ногу, и смотрел мимо Коршунова в пространство.

Коршунов подошел к исправнику и, криво улыбаясь, протянул ему руку.

Курдюков не подал руки.

— Вы за что-то на меня обижены, господин Курдюков? И вы, Александр Гаврилович? — с печальным недоумением спросил Коршунов.

— Вы социалист, а мы слуги царя, — за обоих ответил Курдюков, взглянув на Теппана.

Теппан поднял на исправника холодные глаза, и тот замолчал.

— У вас ко мне дело? — сухо спросил главный инженер у Коршунова.

— Да, — невозмутимо ответил Коршунов, протирая пенсне. Глаза его стали невыразительными. — И к вам, господин Курдюков. — В голосе горного инженера зазвучали властные нотки. Он надел пенсне и, обращаясь к исправнику, спросил: — Ну-с, нашли членов стачкома?

Теппан и Курдюков переглянулись.

— Вы что, воды в рот набрали, господин исправник? Отвечайте: нашли или нет?

— Увы, Константин Николаевич, нет, — миролюбивым голосом сказал Теппан. — Вы, может быть, хотите нам помочь?

— Даром хлеб едите, господин Курдюков, и казенный мундир протираете…

Исправник побагровел:

— Да как вы смеете?..

— Смею!.. Встать! — закричал Коршунов так, что всегда спокойный, уравновешенный Теппан вздрогнул.

Исправник вскочил.

— У вас ни на грош проницательности, господин Курдюков, — начал распекать его Коршунов. — Будь у вас хоть немного сообразительности, вы не вели бы себя так опрометчиво и глупо.

— Виноват… — скорее по привычке, чем от страха сказал исправник.

Коршунов достал из кармана записную книжку, небрежно вырвал листок и протянул исправнику:

— Вот вам список стачкома. Здесь фамилии и кто из какого прииска. Четвертый якут Владимиров. Это — агитатор, подстрекает лесорубов.

Исправник и Теппан склонились над бумажкой. Курдюков вслух прочитал фамилии.

— Владимиров живет в землянке, севернее седьмого барака. А то ведь не найдете, — сказал Коршунов.

Исправник стал потирать руки:

— Найдем, господин инженер. К утру все будут в кутузке. Благода-рю-с!.. Как вам удалось?

Коршунов не ответил. Спрятал в грудной карман форменного инженерского кителя записную книжку, сдержанно раскланялся с Теппаном и вышел.

Теппан прошелся по кабинету.

— Господин Коршунов — тайный агент полиции, да будет вам известно. — Помолчав, Теппан добавил — Его прислали к нам из самого Санкт-Петербурга.

Если бы за окном вдруг разразилась гроза с ливнем, Курдюков бы меньше удивился.

— Разумеется, это между нами, — предупредил главный инженер. — Я сам еще точно не знаю, но догадываюсь.

Исправник достал платок и стал вытирать вспотевшую лысину.

Майя проснулась от сильного стука в дверь.

— Федор, стучат!..

Федор спал, лежа на спине. Между Федором и Майей спал Семенчик.

В перерыве между стуком слышно было, как он чмокал губами.

— Федор, проснись, — будила Майя мужа. — К нам стучат.

Били в дверь прикладом так, что в окнах звенели стекла.

Наконец Майя растолкала Федора. Услышав стук, он вскочил.

— Кто?.. — сидя на ороне, спросил Федор.

От стука проснулся Семенчик и громко позвал мать.

— Я здесь, сыночек, — отозвалась Майя.

Федор подошел к двери и спросил, кто стучит.

— Полиция!

В тесную землянку набилось полно людей. Кто-то чиркнул спичкой. Федор поднес к спичке огарок свечи. Семенчик, увидев казаков, заплакал.

— Фамилия? — спросил урядник Тюменцев у Федора, держащего в руках огарок.

— Владимиров.

— Имя?

— Федор.

— Одевайся. Живо!

Федор сунул кому-то огарок и стал торопливо одеваться. «За что они меня? — мелькнула у него мысль. — Ночью…»

— Куда вы хотите меня вести?

— В участок. Скорее.

— Надолго?

— Не разговаривай. Ну, готов?

Федор подошел к Майе, на которой лица не было, стал гладить ей плечи, голову.

— Не беспокойся… Я к утру вернусь. За мной никакой вины нет. — Он взял — за руки Семенчика, прижал к груди. Тот умолк. — Завтра я тебе песенку спою… Мы вдвоем с тобой споем…

Майя навзрыд заплакала. За ней заплакал и Семенчик.

Федора силой оторвали от Майи и вытолкали во двор. Майя с плачем бросилась за казаками в распахнутую дверь. Семенчик догнал ее и обнял за ноги:

— Мама, не уходи-и!..

Майя взяла сына на руки, прижала к сердцу. В землянку шел холод, но Майя не чувствовала его. Прижимая к груди Семенчика, она беззвучно плакала, пока не продрогла. Согрелась она, когда истопила печку.

Утром Семенчик, едва проснувшись, спросил:

— Мама, а когда папа придет?