Чтение онлайн

Федор и Майя к вечеру добрались до Кильдемцев. Если бы им не так хотелось есть и над головой была хоть какая-нибудь крыша, под которой можно прилечь и отдохнуть, они бы так не спешили продать свою свободу, которую сегодня впервые ощутили всей душой.

Робея, они вошли во двор купца Иннокентия и остановились у калитки. Хозяин сидел на крыльце дома и отдыхал в тени. Это был пожилой якут, усатый, чернобородый. Волосы у него были черные, густые, с проседью на висках, глаза большие, круглые, как у сокола, пристальные. Он увидел, что к нему вошли незнакомые люди, но продолжал сидеть, дожидаясь, когда к нему подойдут и скажут, зачем пожаловали.

Купец Иннокентий был не очень богат — около тридцати коров и быков и сорок лошадей. Летом он во второй половине дома открывал магазин и торговал солью, спичками, свечами, водкой. Зимой скупал скот, забивал, а мясо продавал.

Деревня Кильдемцы простиралась под горой, поэтому в ней становилось сумрачно еще до того, как заходило солнце. Тесный двор Иннокентия был обнесен высоким забором, и в нем темнело еще раньше.

Ноги Майи точно приросли к земле и как будто похолодели. Она продолжала стоять у калитки не двигаясь, испуганно глядя на купца, которого видела впервые. Федору ноги тоже плохо подчинялись и в коленках, казалась, совсем не гнулись. Почти не помня себя, он подошел к крыльцу, остановился, стянул с головы растрепанную волосяную шляпу, поклонился:

— Здравствуйте.

Ответили Федору ласточки, кружа в небе, недалеко от гнезд, темневших под высокой дощатой кровлей. Но даже они чирикали неприветливо, словно чураясь непрошеных гостей.

— Я — Федор… — Он сам плохо слышал свой голос.

Хозяин опять ничего не ответил, равнодушно глядя на пришельца. Глаза его как будто говорили: «Вижу, что Федор. Ну и что же?»

Майя, продолжавшая стоять у калитки, вдруг почувствовала страшную усталость и голод. Робость сменилась раздражением, она позвала Федора.

— Федор, уйдем отсюда!

— Что вам угодно? — наконец подал голос Иннокентий.

— Пришли наниматься на работу, — безнадежно промолвил Федор.

Идя сюда, он рисовал в воображении, как обрадуется Иннокентий, увидя его, а вышло так — ни знать, ни слушать не желает, словно впервые видит.

— На работу? Хм… Так мне не нужны батраки.

Иннокентий встал, давая знать, что разговор окончен, и повернулся спиной, протянув руку к двери.

«Не узнал меня, — мелькнула у Федора мысль — Но как остановить его? Вот он сейчас скроется в доме, хлопнув дверью, и велит их с Майей прогнать со двора. Куда они тогда пойдут на ночь глядя, голодные, изнуренные дорогой?»

— Я — Федор, который жил у вас, — сказал он дрожащим голосом. — Убежал от головы Яковлева.

Иннокентий обернулся:

— Федор?! А-а, Федор!..

Федор застенчиво улыбнулся, облизывая сухие губы; теперь Иннокентий окончательно убедился, что перед ним его бывший батрак.

Хозяин быстро сошел с крыльца, с неожиданной легкостью подбежал к Федору, схватил его за плечи.

— Ух, и вырос же ты!.. Встретил бы на дороге и не признал. Ни за что. — Купец посмотрел на Майю. — А это кто?

— Моя жена.

— Вот как! Ушел от нас вот таким, а вернулся взрослым мужчиной, с женой. Откуда мне тебя узнать? Что ж, так и должно быть.

Иннокентий бесцеремонно продолжал оглядывать жену Федора. Он мысленно снял с Майи ветхое платье, торопливо зашитое на спине, и прикинул дорогие шелковые наряды. «Красивая была бы женщина, — чуть не вырвалось у купца, и что-то вроде сочувствия шевельнулось в нем: — Боже, как она молода».

Майя смутилась, сжалась под взглядом незнакомого мужчины и, не зная куда себя деть, закрыла лицо руками.

— Из каких мест взял себе жену? — потеплевшим голосом спросил Иннокентий.

— Из Вилюйского округа.

— Из Вилюйского?.. Вилюйчан я знаю. Приходилось частенько встречаться на Маче. Хорошие люди… И жена у тебя хорошая, сразу видно. Почему же мы стоим? Пошли в дом.

Иннокентий, широко улыбаясь, взошел на крыльцо, распахнул дверь и пригласил Федора и Майю в дом.

Едва гости переступили порог, как Иннокентий неожиданно тонким голосом закричал:

— Старуха, выйди-ка посмотри, кто к нам пришел!

Дверь боковой комнаты открылась, вышла сухощавая, небольшого роста старуха с бледным лицом и молча уставилась на Федора и Майю.

— Да ведь это Федор, — не утерпел Иннокентий. — Помнишь, жил у нас? А это его жена.

У хозяйки лицо просветлело, она приветливо улыбнулась.

— Никогда бы не узнала…

Майе понравился голос хозяйки.

— Гости, наверно, проголодались с дороги, приготовь поскорее чего-нибудь поесть.

Хозяйка молча вышла в правую комнату. Вскоре послышался звон посуды. Майю слегка поташнивало от голода, кружилась голова.

Купец был рад приходу Федора и Майи и не скрывал этого. Он знал, что на Федора можно во всем положиться, и теперь с его помощью он расширит торговые дела. И женщина в доме очень нужна, жена часто хворает, не встает с постели. В такие дни Иннокентию приходится трудно: в комнатах беспорядок, хозяйство без присмотра. Хозяин усадил Федора и Майю на стулья и не сводил с них ласкового взгляда.

— Все это время жил у Яковлева? — спросил он, обращаясь к Федору.

— Да.

— Почему же ушли от него? — Иннокентий посмотрел на Федора, потом на Майю. — Не ужились?

— Не ужились… — Федор вздохнул.

В комнате наступила тишина. Хозяин хотел что-то сказать, но смолчал. Смотрел он на Федора и Майю по-прежнему приветливо.

— С тех пор как он увез тебя отсюда, мы с ним ни разу не виделись, — наконец подал голос Иннокентий. — Не заезжает ко мне, наверно злится.

«Совсем бы он сюда не приезжал», — подумала Майя.

Из правой комнаты вышла хозяйка и пригласила всех к столу.

Стол был накрыт новой зеленой клеенкой. На столе расставлены чашки, блюдца. Посередине на продолговатой луженой подставке стоял кипящий самовар, отсвечивая начищенной медью. На большой тарелке возвышалась горка нарезанного белого хлеба, рядом стояла другая тарелка, наполненная сливочным маслом.