Судья и палач
Шрифт:
В квартиру вошел Саня, втащил за собой «застреленного» сутенера. Он положил его на пол лицом вверх. И Катя вошла. Она сразу исчезла в одной из комнат.
Степан поставил Сверчка на ноги.
— Ой, что вы с ним сделали? — запричитал тот.
— То, что будет и с тобой! — зло надавил на него взглядом Степан.
— Вы меня убьете? — сошел с лица хозяин квартиры. — Кто вы?
— Какая тебе разница, козел! К нему подскочил Федот, схватил его одной рукой за грудки, оторвал от пола и прижал к стенному шкафу.
— Урою, гад!
Сверчок чуть не лишился чувств от страха. Хлипкий мужичок, через раз дышит. Но жалости он не вызвал.
— Знаешь такого? — спросил Степан.
Он достал фотографию Шилина и показал Сверчку. Только прошло какое-то время, прежде чем тот пришел в себя и обрел способность различать предметы.
— Да, знаю…
Процесс пошел. Через полчаса Степан уже знал все, что ему нужно. Этот сморчок сдал ему и Шилина, и всех своих постоянных клиентов. И по настоянию Степана выдал всех, кого знал из своих коллег.
— Значит, девочку Ивану Геннадьевичу завтра вечером везут…
— Да…
— Кто?
— Толик.
— А из девочек кого?
— Он Катю заказал…
— Будет ему Катя, — зло сощурил глаза Степан.
В уме начал складываться план. Сверчок уже назвал ему адрес, по которому Шилину поставлялся живой товар.
— Что будем с ним делать? — спросил Федот, с ненавистью глядя на Сверчка.
— Пусть пока живет…
Такую мразь не грех застрелить. Но нельзя перегибать палку. Лимон и Лубок сошли им с рук. А на сутенерах фортуна может изменить им.
— Слушай сюда, мразь! — Если бы Степан мог убивать взглядом, этот подонок был бы сейчас трупом. — Завтра всех, кого ты мне назвал, заметут менты. Это я тебе обещаю. Надо выводить ваше сучье племя… Короче, если вякнешь кому, что мы приходили к тебе и спрашивали про Шилина, завтра вся Москва будет знать, что ты сдал и его, и всех своих ублюдков коллег…
— Да я все понимаю, — испуганно кивал Сверчок.
— Толика твоего мы забираем. Похороним как человека… — Степан посмотрел на Саню и незаметно подмигнул ему.
Сутенер по-прежнему не подавал признаков жизни. Вернее, он уже успел очнуться, но Кулик вырубил его по новой.
Саня все понял, схватил «кота» под мышки. К нему присоединился и Федот. Вместе они потащили его вниз.
Степан же прошел в комнату, где скрылась Катя.
Девочка сидела в кресле. Лицо закрыто руками, ноги поджала под себя. Теплый, нежный комочек.
Катя плакала.
— Ты чего? — Степан присел на корточки, погладил ее рукой по спине.
— Я всегда плачу, когда жду…
— Чего ждешь?
— Жду, когда меня повезут к другому дяде… По-детски тонким голосом Катя говорила совершенно не о детских вещах.
— Тебя больше ни к кому не повезут…
— Вы отдадите меня маме? — Она грустно-грустно посмотрела на него.
— А разве это плохо?
— Лучше, чем здесь. Но она все равно меня продаст…
— Это она тебя этому козлу продала?
— Да…
Таких матерей нужно отстреливать как бешеных собак.
— Давно ты здесь?
— Уже скоро месяц…
— И все это время ты жила здесь?
— Да…
— И сколько вас таких?
— Ира, Маша, Лена… Их на всю ночь увезли… Я уже больше не могу… Катя снова заплакала.
— Хватит сырость разводить, — погладил ее по волосам Степан. — Собирайся, домой поедем…
— Я не хочу к маме. Я ей не нужна…
— Ко мне поедем. Я один жил. А теперь мы будем жить вместе…
— А вы не будете мне делать больно?
— Чего? — не сразу понял Степан.
А когда понял, похолодел. Эта девочка воспринимает его как полового партнера. И неудивительно, психика ее изуродована. И все благодаря этому ублюдку по имени Михаил Евдокимович. Спасать надо девочку. Спасать, пока не поздно.
— Мне всегда больно, — заплакала Катя.
— Ты даже не думай, я не собираюсь пользоваться тобой. Ты будешь мне как дочь…
— Правда? — ее лицо озарилось. Только сейчас Степан понял, какое важное решение он принял.
— Правда…
— Вы очень сильный мужчина. Вы мне нравитесь Я хочу иметь такого отца…
Степан взял ее за руку и повел к выходу.
— А мои вещи?
— У тебя будет все новое…
Он не хотел, чтобы в ее будущее переходило хоть что-то из прошлого.
— Вы забираете Катю? — спросил его Сверчок.
Степан остановился, пристально всмотрелся в его лицо.
Этот тип окончательно пришел в себя. И уже вынашивал в голове какие-то планы. Степан чуял, что в этих планах для него нет ничего хорошего.
— Не твое собачье дело… Если ты сообщишь Шилину о нашем разговоре, ты труп, предупредил он.
— Да разве я не понимаю…
Сверчок лебезил перед ним. Но в глазах холодная фальшь. Такому верить нельзя.
А потом, этот гад заставлял Катю делать гнусные вещи. Степан не сдержался, правая его рука сама сорвалась с привязи, и Сверчок размазался по стене.
Степан вышел из квартиры вместе с Катей. Спустился вниз.
— Ну что, командир, поехали? — спросил Кулик. Он стоял возле подъезда, курил.
— Мы-то поедем. А от тебя, Саня, родина ждет подвига…
— Чего?
— Поднимайся к Сверчку. Я ему по роже съездил. Вроде жив… Короче, посидишь с ним, пока Рома тебя не сменит. Глаз да глаз за ним нужен, как бы Шилину не сообщил…
— Все понял, командир… Он сейчас один?
— Один.
— Тогда нужно спешить. Как бы прямо сейчас на Шило этот гад не вышел…