Чтение онлайн

— Пф! — сказал Бубнов, отступая и упираясь ягодицами в крышку стола. — Сынок…

— Да, отец, — Илья раздвинул полные красные губы в змеиной улыбке. — Помнишь маму?

Минуту отец пораженно разглядывал лицо сына.

— Как не помнить, — вымолвил он. Неожиданно для него самого, на глазах выступили слезы. Сергей Петрович часто думал о Смерти, и был готов встретить Ее достойно. Но сейчас ужас проник в его сердце: Смерть явилась в облике собственного сына, а сам он плачет, как слабая женщина.

— Я знаю, кто убил ее, — сказал Илья. — Всегда знал.

Сергей Петрович, собрав остатки духа, выдавил:

— Прости, Ильюша. Прости.

Илья занес кочергу над головой.

— Пусть она прощает.

И опустил кочергу на голову отца.

Череп треснул, из трещины хлынула кровь, дождем обрызгав лицо, руки, одежду Ильи.

— Отче наш, сущий на небесах, — прошептал он, и ударил снова. — Да святится имя Твое…

Судья бил молотком уже мертвых грабителей, юных, почти детей. Брызги крови, ошметки мяса, осколки кости летели во все стороны. В воздухе поднялся тяжелый, сладкий запах свежей крови.

Илья нанес новый удар — он не знал, какой по счету, бил не считая, не жалея сил. Никогда, ни одно дело он не выполнял с таким наслаждением и вдохновением, как убийство отца.

— Прости нам грехи наши…

Судья, тяжело дыша, стоял, забрызганный кровью. Та, которую он спас, со страхом смотрела на Него. Судья шагнул к ней. Бабушка начала быстро креститься, шепча молитвы.

— Не бойся, — сказал Судья. — Тебя я не трону.

Бабушка посмотрела на неподвижные, обезображенные тела. Лица — в кашу. Ее маленькие глазки в обрамлении морщинистой кожи наполнились слезами жалости.

— За что ж Ты их так, грешных? Они ж детушки маленькие, неразумные. Разве они столько худа сделали, чтоб их губить?

Судья помолчал. Кровь стекала с Его одежд на доски пола.

— Дети растут, — сказал Он безжизненным голосом, глядя в сторону. — И никогда не меняются. Не убей Я их, они бы сотворили много Зла.

— Да разве убийство — не Зло?

Судья ответил не сразу.

— Меньшее из Зол, — сказал Он.

Илья остановился. Ярость схлынула, сменившись тупой болью в костях, в голове, в зубах, во всем теле.

Он только теперь увидел то, что сотворил.

Закричав от ужаса и омерзения, Илья отбросил окровавленную кочергу.

Забился в угол и зарыдал. Не от жалости к отцу, а от несправедливости мира, где умирают матери, где любовь слаба и беспомощна, а ненависть и страх правят людьми. А еще — от чувства, что сотворенное закрывает для него дверь в прошлое. Он сжег мосты.

— Ибо Твое есть Царство и слава вовеки, — всхлипывая, прошептал Илья. — Аминь.

Когда милиция приехала на место убийства, тела еще не оттаяли. Обычно трупы остывают, эти же не могли согреться.

В кулаке одного из них нашли сложенный листок бумаги. Эксперт клещами сломал два пальца, и участковый смог взять листок.

Развернул.

Надпись кровью:

«Уроды. Мерзкие уроды. Вы заплатите. Вам не спастись.

Грядет Час Суда.

Ангел Смерти оседлал коня бледного. „И Ад следовал за ним“.

Судья»

Участковый повернул голову.

На стене кровью — одно слово. Новое слово.

НЕНАВИЖУ

Валерий Георгиевич сидел за рабочим столом в офисе, при свете настольной лампы просматривал отчеты.

В дверь деликатно постучали.

Баринов поднял глаза.

Дверь приоткрылась. В образовавшейся щели появилось лицо Игоря.

— Валерий Георгиевич, к вам посетитель.

— Посетитель? — Баринов взглянул на часы. — В два часа ночи?

— Он говорит, что выполнил для вас одно важное поручение, и должен отчитаться.

Баринов подобрался в кресле. Кивнул.

— Пропусти его.

Игорь исчез за дверью. Спустя минуту вошел Илья Бубнов.

— А, это ты, — бодрым голосом сказал Баринов. — Проходи. Садись.

— Я сделал, что вы хотели, — Илья двинулся к столу. В правой руке — рюкзак, который оттягивало к полу что-то увесистое.

— Сделал? — торопливо переспросил Баринов. — Ну и чудненько.

— Чудненько, — повторил Илья, ставя рюкзак на стол перед Бариновым. — Все должно быть чудненько!

Он сел в кресло, положил ногу на ногу.

— Что это? — Баринов с подозрением разглядывал рюкзак.

— Я сделал кое-что, о чем вы не просили. Кое-что принес. Взгляните. Я уверен, это вас порадует.

Баринов некоторое время смотрел Илье в глаза. Тот отвечал насмешливым взглядом.

Баринов встал, сунул руку в рюкзак, схватил что-то и вытащил.

Его пальцы держали за волосы отрезанную от шеи голову Сергея Петровича. Голова с раззявленным ртом смотрела на Баринова остекленевшими глазами.

Баринов с воплем отшвырнул голову. Голова, со стуком подпрыгивая, откатилась в сторону, стукнулась о стену, замерла.

У Баринова покосились ноги. Он упал в кресло.

— Господи, — сказал он, зажимая рот.

— Скорее, Иоанн Креститель, — Илья взял со стола пачку сигарет, закурил. Прищурившись, взглянул на Баринова сквозь облако дыма.

— Видите, я хорошо поработал. Устал как собака.

— Да, ты молодец, — Баринов посмотрел в угол. Голова таращилась на него с немым ужасом. Из трещины в черепе капала черная кровь.

Баринов отвел глаза. Выдавил слабую улыбку.

— Ну? Теперь поговорим о…

Илья поднял палец.

— О расчете — после.

Валерий Георгиевич нервно рассмеялся.