Суеверный
Шрифт:
Шарлотта идет по извилистой, вымощенной камнем дорожке мимо административного здания, по открытой лужайке, усаженной со всех сторон деревьями и известной под названием «Круг». На флагштоке флаг колледжа – буква "М" на сером фоне. Флаг дергает веревку с такой силой, словно хочет вырваться на волю. Шум ее собственных шагов – шелест подметок о камни, да хлопанье полотнища – единственные звуки, которые нарушают тишину.
Девушка мечтает об оставшемся со вчерашнего дня китайском блюде и о горячей ванне.
Огни светильников следуют за изгибами тропинки. Одна из ламп перегорела.
«Как темно!» – думает Шарлотта.
Неожиданно ей навстречу шагнула какая-то фигура.
Лиловое пятно. Голова. Руки.
«Эй!» – удивленно вскрикивает девушка.
Полотняная сумка падает у нее из рук. Темная фигура грубо хватает ее за волосы и тащит в сторону от тропинки.
– Эй, отпусти!
Что за странный звук, словно что-то рвется?
Жуткая боль обрушивается на Шарлотту. Эта боль прижимает девушку к земле. Ноги ее не держат. Она падает на колени.
Шарлотта понимает, что с нее сняли скальп. Скальп и волосы. Сорвали с головы. Одним движением, без всяких усилий.
Нет!
Она видит пальцы, которые движутся к ее глазам.
От боли девушка не в силах пошевелиться. С ее губ слетает слабый стон:
– У... у ... уу...
Пальцы глубоко вонзаются в нее.
Выдираемые глаза издают хлюпающий звук.
– У... у ...уу...
Шарлотта видит только красное.
Она его чувствует.
Ее руки взметнулись к голове. Она чувствует кость. Кость, мокрую от крови.
Верхняя часть ее головы похожа на мягкую массу, вроде мокрых бумажных салфеток. Где же ее волосы?
Горячая кровь течет по ее лицу.
– У... у... уу...
Неужели это я?
Девушка слышит тихое рычание. Ее отрывают от земли. Поднимают и сгибают. В одну сторону. Потом в другую. Туда и обратно. Туда и обратно.
– У... уу...
Последним звуком, который услышала Шарлотта, был треск ее собственного позвоночника.
Часть первая
Глава 1
Сара Морган разломила пальцами ножку краба и достала кусок белого мяса.
– Мне нравится это заведение, – сказала она, оглядывая переполненный ресторан.
«Очень уютно, – подумала девушка. – Очень основательно. Стены из красного кирпича. Квадратные деревянные столы. Белые бумажные матики под блюда. Над окошечком кухни на доске мелом написано меню. Официантки в белых передниках, на которых трафаретом нарисованы большие красные омары».
«СПИНАКЕР». Самодельная, сделанная трафаретом табличка с названием ресторана на стене в баре.
Сара обмакнула мякоть краба в китайскую мисочку с масляным соусом и осторожно поднесла ко рту.
Мэри Бет Логан вонзила вилку в кусок меч-рыбы.
– В детстве, когда я жила в Огайо, у нас не было крабов, – сказала она. – В Огайо никто и понятия не имел о том, что это такое. Знаешь, что у нас было? Мороженые рыбные палочки. Вместо крабов. Очень экзотическое блюдо.
Сара рассмеялась. Она вытерла салфеткой масляные губы и снова положила ее на колени.
– Креветки я увидела, когда мне было лет двадцать, – продолжала Мэри Бет. – Я не знала, с какого конца их едят!
Сара попробовала салат из капусты. Очень сладкий.
– Так ты не знала, как обращаться с креветками? Мэри Бет, я сама из Индианы. Даже мы знаем, как обращаться с креветками!
Зеленые глаза Мэри Бет сверкнули.
– Я выросла на палочках. Сара опускает вилку.
– С каких это пор «Нежные веточки» разлюбили палочки?
Мэри Бет откидывает назад голову и смеется. «Нежные веточки» – название усадьбы ее родителей.
Сара миллион раз видела, как смеется Мэри Бет.
«Я видела все мыслимые выражения ее лица бессчетное количество раз, – думает Сара. – За исключением этой новой короткой стрижки и платиновых прядок в волосах, Мэри Бет ничуть не изменилась. Мы снова как первокурсницы. Сколько раз мы, бывало, сидели, потягивая чашку за чашкой слабый кофе в ресторанчике „Дели“ и без конца разговаривали о мальчиках».
– Не могу поверить, что я снова здесь, – пробормотала Сара. – Не могу поверить, что мы с тобой...
– Ты капнула маслом на свитер, – сказала Мэри Бет.
Сара посмотрела на пятнышко. Она обмакнула салфетку в стакан с водой и потерла пятно.
Мэри Бет проглотила кусочек меч-рыбы.
– Что за цвет у твоего свитера? Тебе очень идет.
– Клюквенный.
Сара поправила большой воротник. Ей нравились большие, свободные свитера, больше похожие на платья. Такие, в которых можно спрятаться. Этот свитер доходил ей чуть ли не до колен. Она носила его поверх черных легинсов.
– Где ты его достала?
– Я заказала его по каталогу «Джи Кру».
Мэри Бет укоризненно прищурила глаза. Она взмахнула вилкой.
– Ты жила в Нью-Йорке и заказывала вещи по каталогу?
Сара пожала плечами.
– Так проще. Ты же знаешь, что я не слишком люблю ходить по магазинам.
Она терпеть не могла покупать любую одежду. Это занятие казалось ей напрасной тратой времени. Украшать себя. Любоваться собой в зеркале. Спрашивать продавцов, идет ли тебе то или это.
Привлекать к себе внимание.
Сара не была застенчивой. И знала, что хороша собой. Просто она не любила привлекать к себе внимание.
Она быстро сменила тему разговора.
– Мне нравится твое платье, Мэри Бет. Чтобы преуспеть, нужно одеваться. Это ведь кашемир, правда?
Мери Бет оттянула ткань длинного серого рукава.
– На мою зарплату? Это хлопок, моя дорогая!
Она вздохнула.
– Это же просто нелепо – носить платья каждый день. Но мой начальник не разрешает носить джинсы в офисе.