Чтение онлайн

Услышал звук разрываемой ткани. И снова жуткая боль. Гаррет увидел во рту животного свое ухо.

Мое ухо! Это чудовище откусило мне ухо!

Глаза животного горели желтым огнем. Оно выплюнуло плоское коричневое ухо в воздух, словно пластинку жареного картофеля. И поймало его своей мохнатой лапой. Затолкало ухо к себе в рот и шумно сжевало его, сверкая зубами. Мясистые черные губы радостно ухмылялись.

– Не-е-е-т! – завопил от боли Гаррет.

Он чувствовал, как горячая кровь течет по его щеке.

Мужчина ударил кулаком – ударил яростно, скорее рефлекторно, чем обдуманно – в ухмыляющуюся морду чудовища.

В момент удара рот животного открылся и кулак Гаррета оказался внутри. Глубоко внутри. В глубине широкого горла животного.

Там было горячо и мокро.

Монстр выпучил желтые глаза.

А кулак Гаррета проникал все глубже и глубже. Он ухватился за что-то мягкое. Мягкое и губкообразное. Глубоко в теле монстра. Чудовищное животное издало странный звук, словно сдавленно срыгнуло. Дернуло головой. Снова срыгнуло. От изумления сделало глотательное движение. Замахало своими вонючими мохнатыми руками над головой. Откинуло назад голову, пытаясь освободиться от руки Гаррета.

Гаррет крепко ухватился за горячий губкообразный орган в животе чудовища. И дернул за него изо всех сил. Он выдернул розовый, похожий на колбасу орган, покрытый густой блестящей слизью. С яростным криком Гаррет швырнул его далеко через улицу.

Животное завизжало. Упало на снег, словно куча темной шерсти. Поднялось и неверной походкой двинулось прочь, к плотной живой изгороди. Продираясь сквозь изгородь, оно скулило и свистело, потерпев поражение. Гаррет слышал, как оно срыгивает. Срыгивает и скулит.

Голые ветви изгороди дрожали, когда раненый монстр пробирался сквозь них.

Гаррет посмотрел на снег, где уже натекла лужица его собственной крови. Он чувствовал, как горячая кровь течет по его щеке. А в том месте, где было его ухо, Гаррет чувствовал все новые и новые приступы боли.

Боль была обжигающей, она казалась более горячей, чем кровь.

Он поднял руку, чтобы закрыть отверстие. Но ему было так больно, что он не мог дотронуться до этого места.

Гаррет упал на колени. Его удивило, как много крови вытекло из раненой головы. Удивила неожиданная слабость. Настолько сильная, что он оказался не в силах поднять руки от залитого кровью снега. Гаррета крайне удивило, что он до сих пор слышит свои собственные жуткие крики.

– Лайам! Маргарет! Кто-нибудь дома?

Молчание.

Сара прошла по темному дому, щелкнула выключателем. Повернула термостат и, пытаясь стряхнуть с себя холод, прошла в кухню, чтобы приготовить чай. В окно кухни монотонно барабанила снежная крупа и стучал ветер. Сара пробыла в библиотеке дольше, чем собиралась. Когда она уходила, уже стемнело. С неба сыпалась снежная крупа. Дорожки стали скользкими и очень опасными.

Сара налила в чайник воды и поставила его на плиту. Потом поспешила наверх, чтобы переодеться во что-нибудь теплое и более удобное. Щелкнув выключателем, она увидела в комнате тот же беспорядок, который оставила сегодня утром. Кровать не застелена, одеяла смяты, простыни до половины сползли. Ночная рубашка лежит на кресле, щетка для волос – на полу у туалетного столика.

Почему меня это удивляет? Я что, ожидала, что эльфы придут и приберут комнату в мое отсутствие?

Сара подошла к туалетному столику и, держась за его крышку, наклонилась, чтобы поднять щетку дляволос. Ее рука наткнулась на что-то мягкое. Она повернулась и увидела кисть манекена. Согнутые пальцы руки, включая большой палец, были покрыты расплавленным воском.

Сара не могла не улыбнуться, вспомнив предыдущую ночь и то, как замечательно они занимались любовью, как горела свеча и воск стекал по руке.

Она провела пальцем по расплавленному воску. Воск крошился и скользил под тяжестью пальца.

Сара подняла руку манекена. Нет, эта кисть вовсе не деревянная, как она думала. Твердая, но больше похожа на кожу.

Она повернула руку пальцами вверх, чтобы рассмотреть ладонь. Потом перевернула тыльной стороной вверх.

При этом крошечный кусочек воска отломился, и она увидела татуировку.

Маленький черный кинжал с крошечной капелькой голубой крови на кончике лезвия.

– О-о-о!

Рука упала на туалетный столик ладонью вниз. Пальцы медленно разжались.

Рука Чипа.

Рука Чипа.

Рука Чипа.

Как долго Сара смотрела на эту руку?

На раскрывшиеся пальцы. На крошечный черный кинжал с тыльной стороны, побледневший на потемневшей коже. На запястье, которое было очень аккуратно срезано, и не менее аккуратно зашито толстой черной ниткой.

Как долго? Как долго?

Пока кинжал не скрылся за пеленой слез. Пока рука не стала расплываться у нее перед глазами. Тогда Сара закрыла глаза. Она чувствовала, как кружится вокруг нее комната, как качается под ней пол, словно палуба корабля в сильный шторм.

Паника.

Такая жуткая паника, что стало трудно дышать. Паника, вызвавшая приступ тошноты. Паника, до боли напрягшая все мышцы. Напрягшая их до такой степени, что они, казалось, готовы взорваться. Все мое тело готово взорваться. Ноги стали тяжелыми. Такими тяжелыми, что я не в силах сдвинуться с места. Не в силах уйти от этого... предмета... от предмета, который я некогда держала в руках, который держал меня, который до меня дотрагивался... Эта рука.

Рука Чипа.

Рука Чипа.

Рука Чипа.

Она сейчас лежит на моем туалетном столике. Эта рука держала свечу. Крепко держала свечу, пока мы с Лайамом занимались любовью.

Почему? О Господи, почему?

Почему, Лайам?

– Мне нужно отсюда выбраться, – сказала она вслух сквозь зубы, тихим и напряженным голосом.

Сара крепко сжала челюсти.

Резко отвернулась от туалетного столика. Заставила себя дышать. Заставила себя сделать один шаг. Потом другой.