Чтение онлайн

Не знаю, о чем еще мечтал великий Павлов, об этом никто кроме него не знает, а самого физиолога, к всеобщему огорчению, уже нет в живых.

Беру на себя смелость утверждать, что Ивана Петровича, как человека острого и современного, наряду с собаками, заботила проблема микробов и их, вроде бы, незаслуженного могущества.

Думаю, что Иван Петрович так и не нашел решения этой проблемы, подтверждением чего является произнесенная им незадолго до смерти фраза – Не такой я дурак, чтобы не верить в Бога…

На мой взгляд, верующих людей намного меньше, чем кажется, но значительно больше, нежели есть на самом деле.

Одним словом и фигурально выражаясь, условное письмо корифея потомкам осталось недописанным, а главная сказка, соответственно, недосказанной.

Ну, что же? пусть письмо, как говорится, и обрывается на полуслове, отвечать все же надо.

Лучше, как говорится, поздно, чем никогда.

Миру, как говорится, мир, а старику – радость.

К слову, Павлов кормил своих собачек карамелью, оттуда и пошло – собачья радость.

Ну, что же? Письмо? Письмо.

Дорогой Иван Петрович, нас ждут эпохальные перемены!

Дорогой Иван Петрович, с радостью и трепетом сообщаю Вам – ждать осталось совсем недолго.

Дорогой Иван Петрович, с радостью и трепетом сообщаю Вам – в недалеком будущем, ждать осталось совсем недолго, бесконечное и, если согласиться с Ламарком (а как с ним не согласиться?) незаслуженное могущество микробов перейдет к человеку. Самих же микробов же, созданий вредных и вредоносных, не станет вовсе.

Да, да, да.

Это – аксиома, поскольку закон сохранения энергии никто не отменял.

Сам замечательный закон претерпит развитие, в результате чего не только энергия, но и само естество сможет путешествовать от субъекта к субъекту.

Таким образом, человек со временем и внешне приобретет черты микроба, существа еще недавно предельно жизнеспособного, если не сказать совершенного. При этом глаза, взор, точнее, ощущение, что на вас смотрит нечто чрезвычайно осмысленное, останется.

Больше ничего.

А больше ничего и не требуется

Совершенство – в простоте. К этой незамысловатой истине на исходе лет приходит всякий просвещенный человек, если ему удается еще при жизни перешагнуть рубеж зрелости.

Напрашивается еще один вариант, где акцент несколько меняется, но звук делается более чистым: к этой незамысловатой истине приходит всякий просвещенный человек, если ему удается при жизни перешагнуть.

И тот, и другой вариант имеет право на существование.

Точнее так: и тот, и другой вариант уже существует.

На этом эволюцию, о которой так долго говорили ученые, и Вы в их числе, можно будет объявить завершенной, а Вас поздравить с убедительной победой первой сигнальной системы над законами Паркинсона и теорией падающего бутерброда.

Еще раз поздравляю всех нас.

Дата, подпись.

Каково?

Но микробы бестолковы? возразите вы, ознакомившись с эпохальным письмом.

А откуда вам это известно?

Разве вы владеете искусством беседы с бактериями?

Разве вы знакомы с их историей и географией?

А, может быть, вы слышали их напевы и участвовали в их обрядах?

Нет?

Почему же с такой легкостью вы заявляете о том, что они бестолковы?

Но это само собой разумеется, недоумеваете вы.

Вот оно и выскочило треклятое само собой разумеется. Все у нас само собой, все у нас разумеется.

Да разве с таким мракобесием в сердцах сможем мы оторваться от собственной тени, окончательно разорвать сырой купол неба и встретиться с вечностью?! пусть не с вечностью, пусть с ее отражением хотя бы!

Вы говорите, нам все рассказали до того, как мы родились.

Вы говорите, мы все знали, еще до того как нам рассказали.

Ответ мой вам таков – не нравится? оставайтесь в своем душном клеенчатом кармане. Не нравится? продолжайте оглушительно стучаться в собственный затылок! Не нравится? ступайте вслед за своим кривоногим Дарвиным на дерево и покрывайтесь толстой рыжей щетиной!

Похожая перспектива забавляла еще Чехова, великого писателя, чьи персонажи только при поверхностном прочтении кажутся мелкими чудиками, а при внимательном изучении оказываются теми атлантами, что не дают небу упасть на землю даже, и в особенности, в такие времена, когда, казалось бы, это – единственный и наилучший выход для всех.

Прошу простить великодушно, иногда я бываю несдержан.

Но вы должны меня понять.

Осточертели тщетные и тлетворные узоры суеты, честное слово!

Не сомневаюсь, мои рассуждения кажутся бредом сумасшедшего.

А не спешим ли мы с выводами, дамы и господа?

А разве наши современники уже сегодня не округляются и не лысеют?

Что скажете, дамы и господа?

А разве идея спирали, давно вынашиваемая большими учеными и сочинителями, не заимствована из микробьего бытия?