Чтение онлайн

– Давайте выпьем молока с печеньем, – вмешался я и оттащил Фили в сторону, пока Хлопушка исследовал телевизор. – Следите за своим языком. Мало того, что мы совершаем дурной поступок, так вы еще подаете ему пример сквернословия.

– Ну да, да. Эти ослиные задницы в магазине сказали, что батарейки внутри. Черт бы их побрал…

Мы вернулись в желтую овальную комнату. Хлопушка подключил телевизор к электрической розетке и во все глаза смотрел на экран. Как завороженный…

Фили ухмыльнулся, довольный результатом.

– Попался.

И тут возникла другая проблема. Хлопушка включил телевизор, а там шел фильм «Возвращение домой», и малыш ни в какую не желал отрываться от него.

– Хлопушка, – сказал ему Фили, опускаясь на корточки, – пора искать сокровище.

– Потом.

Во время рекламной паузы мы удвоили усилия.

– Как насчет большой порции сливочного мороженого с орехами и сиропом?

– И с фруктами?

– Отлично! – воскликнул Фили. – Как только закончим играть, будем есть мороженое! Классно!

– Сначала ты принесешь мороженое, а пока будешь ходить за ним, мы с дядей Гербом посмотрим телевизор.

Фили плохо знал детей.

– Послушай, может быть, хватит?

После рекламы малыш опять впал в транс, и Фили стал искать программу передач. Я нашел его в соседней комнате, повторяющего: «Черт побери, черт побери…»

– Что такое?

– Фильм закончится в десять.

Я позвонил в службу безопасности, и мне сказали, что президент вернется в десять сорок пять. У нас оставалось сорок пять минут на добывание речи. Секретарша Фили ждала в кабинете, чтобы внести в текст исправления.

Еще три рекламные паузы Фили безуспешно уговаривал Хлопушку по-быстрому отыскать сокровище, не откладывая это на потом.

– Послушай, – сказал Фили, все больше смахивая на ведущего переговоры представителя объединения рабочих автомобильной промышленности, – ты должен быть в постели в половине восьмого, а сейчас уже пятнадцать минут девятого. Как хочешь, или марш в постель, или играй с нами.

– Мама разрешила мне лечь позже.

– Мне она этого не говорила. Герб, а вам говорила? – Это была традиционная практика: хороший и плохой полицейский. Еще это напоминало самый настоящий горячий спор с Советами по поводу ядерного разоружения. А ведь перед нами был всего лишь семилетний мальчишка, которого мы пытались соблазнить мороженым. – Что ж, ты ложишься в постель, а мы забираем телевизор.

Фили протянул руку и выключил телевизор. Хлопушка сделал то, что должен был сделать: он заплакал.

– Отлично, – сказал я, обращаясь к Фили, пока Хлопушка плакал. – Почему бы вам не пойти и не принести нам побольше мороженого?

Фили покачал головой. Хлопушка на время прекратил плакать и сказал:

– От «Стива», не от «Свенсена».

«Стив» был в Джорджтауне, а «Свенсен» в паре кварталов от Белого дома.

Громко ворча, Фили ушел.

Вернулся он через полчаса, хорошенько вымокнув. (В тот вечер лил сильный дождь.) И в отвратительном настроении.

– Вот.

И он буквально швырнул Хлопушке огромную упаковку мороженого.

– Наверху зефир?

По лицу Фили малыш понял, что с вопросами лучше покончить, и принялся за мороженое, в котором, кажется, было все, кроме зефира.

Мы с ним сидели рядышком и смотрели фильм. Фили мерил шагами комнату, беспрерывно курил и звонил из гостиной Линкольна. Меня фильм тоже захватил, он был очень трогательный.

Ровно в десять Фили вошел в желтую овальную комнату, где мы смотрели телевизор.

– Только этого не хватало, – с раздражением произнес он, так как мы оба – и я и Хлопушка – были в слезах.

Фили вновь взялся за Хлопушку и веселил его, пока тот не согласился сыграть в охотников за сокровищами. Тогда он показал малышу рулон чистой бумаги, какая используется для телесуфлера, и открыл ему «страшную тайну», будто бы карта нарисована точно на такой бумаге и хранится в верхнем правом ящике письменного стола в кабинете, который Хлопушка называл «яйцом».

Я посмотрел на часы. Было десять минут одиннадцатого. До возвращения президента и первой леди оставалось тридцать пять минут. Нам следовало поторопиться.

Для верности я связался с охраной в Центре Кеннеди. Мне сообщили, что Феникс и Фантазия на приеме в честь композитора Кеннета Фукса, симфонию которого впервые исполняли в тот вечер.

Когда я вернулся к Фили и Хлопушке, они спорили о том, нужно ли брать с собой на поиски Теодора, хомячка Хлопушки. Когда я напомнил Фили, что у нас не больше получаса, он перестал возражать против Теодора. Опустившись на корточки рядом с мальчиком, он сказал ему, что лучший пират – это быстрый пират, и если Хлопушка возвратится через пять минут, то получит еще один приз.

– Деньги?

Фили не сводил с малыша глаз.

– Да.

– Сколько?

– Иди! Пять минут.

Хлопушка стрелой понесся по широкой лестнице, устланной красным ковром.

– Теперь надо выпить, – сказал Фили, отправился к бару и налил себе довольно много виски.

Через две минуты зазвонил телефон. Служба безопасности не дремала.

– У нас тут Хлопушка. Он направляется в Розовый сад.

– Все нормально, – ответил я, стараясь не возбудить подозрений.

– Мистер Вадлоу, на улице всего четыре градуса. А он без пальто.

У меня на душе заскребли кошки, и я уже собрался было попросить агента, чтобы он вернул мальчика, но Фили вырвал трубку у меня из рук и приказал агенту оставаться на месте.

– Ребятишки… Им ничего не делается.

Я чувствовал себя как нерадивая мать.

Через минуту опять зазвонил телефон. Бдительность проявлял агент на посту рядом с Овальным кабинетом.

– Сэр, у нас тут сын президента.

– Да, я знаю, – ответил я. – Не беспокойтесь.

– Отлично, сэр. Он с одной из наших девушек. Сейчас она приведет его обратно.