Чтение онлайн

— Потом ты очнулась в морге. Что случилась там?

Я потерла горло, обняла себя руками, пожала плечами и с досадой выпалила:

— Как же с тобой тяжело...

— Почему? — он приподнял смоляную бровь.

— Я редко ощущаю отголоски твоих эмоций. Эмпатам тяжело общаться таким образом. И ты... ты всегда слишком быстро берешь любые эмоции под контроль.

— Привык все контролировать: себя, других, обстоятельства. Все! — бесстрастно произнес он.

— Это и не эмпату очевидно.

— Так что было, после того как ты очнулась? — напомнил Егор. — Куда девались раны, шрамы?

— Мы уже говорили на эту тему с Алексом, — буркнула я ворчливо. — Откуда мне знать? Очнулась, трансформировалась — получите, распишитесь, будьте счастливы. Спустя месяц, когда наконец-то увидела себя в зеркале, уже ничего не заметила.

— Кажется, Алекс прав, первая инициация — как рождение. Поэтому и раны зажили быстро и шрамов не осталось. Кроме того, к тебе самцы не приставали, раз ты не меченная никем. Твоя рысь была котенком, ее не тянуло к самцам, а те не воспринимали тебя на физиологическом уровне...

— А может мне просто никто не был нужен? — тихо оборвала его.

— Многие особи моего вида, если захотят чего-то, — попробуй отвлечь, обмануть, сбежать! Ты красивая... пахнешь вкусно, такую бы не пропустили. Однозначно.

— Я в лесу месяц жила...

— Животное начало, бывает, верх берет, и многие перевертыши идут на охоту. Пар выпустить. В лесу ты наверняка встречала кого-то. Признавайся.

— Да, — шепотом ответила.

— Но на тебя внимания не обращали? — Я кивнула. — Говорю же, котенок не вызывает у самцов похоти, а интересует только родителей.

— И сейчас так?

Мы встретились взглядами, я невольно проследила, как он сложил руки в замок в области паха. Словно не хотел, чтобы я заметила его реакцию на меня. Или наоборот, хотел...

— Твоя рысь, попав в дом, где живут одни мужчины... оборотни, слишком быстро взрослеет, Ксения. Так что сейчас ты привлекаешь всех мужчин. И котенком тебя можно назвать условно… ласково.

— Но ты обещал защищать? — забеспокоилась я. — Меня не тронут?

— Другие — нет! Я не позволю, — ровно ответил он, затем встал и пошел в кабинет. Открывая дверь, не оборачиваясь, распорядился: — Убери бумаги и иди отдыхать.

А у меня в ушах продолжали звучать его слова «другие — нет». Это значит, он — да? В результате я рассеянно собиралась, ужинала и долго не могла уснуть. Егор разбередил страшные воспоминания, и ночью мне опять снились кошмары.

Глава 20

Занимаясь почти механической работой, — пополнением картотеки — я думала о своей жизни. Вот уже месяц работаю на клан оборотней, живу в резиденции, которую обошла вдоль и поперек, возвращаюсь к себе в комнату спать, будто в гостиничный номер, ем в общей столовой, поддерживаю отношения с проживающими здесь оборотнями, в сущности, такими же служащими, общаюсь с приходящими. Постепенно, исподволь, складывается странное ощущение, словно в тумане плыву. Не понимаю, куда я двигаюсь, к какой цели? Что меня ждет дальше? Как будто не живу, а нахожусь в ожидании, когда чаша весов сдвинется в какую-либо сторону.

Нет, я не начала привередничать — слишком тяжело оказалось изо дня в день находиться рядом с Егором. Разговаривать, наблюдать за ним, ощущать его неповторимый, будоражащий самое сокровенное, женское во мне, запах, тайком любоваться его телом, излучающим мощь и внутреннюю силу. Тяжело, потому что с каждым днем мне становилось ясно все отчетливее: я слишком привязываюсь к нему. Слишком нуждаюсь в его одобрении, взгляде теплевших, когда он смотрел на меня, глаз, и главное — прикосновениях.

Иной раз, когда мне доводилось находиться рядом, я голодными глазами следила за руками Егора: как длинные пальцы крутят карандаш, небрежно держат хрупкую фарфоровую чашку, пока он, о чем-то задумавшись, смотрел перед собой. Мне до дрожи в руках хотелось дотронуться до него. Это желание в последнее время преследовало меня постоянно. И каждый раз, касаясь его, словно нечаянно, или, исподтишка наслаждаясь минутами, стоя около, надеялась, что оборотень-ягуар не догадался о моих чувствах, о зависимости от него. Моя половинка рысь тоже недовольно ворочалась внутри, нервничала, хотела вырваться на свободу, показаться во всей звериной красе его ягуару, подластиться, потереться. Я бы может и позволила себе вольности, но Егор держался со мной то отстраненно холодно, то слишком заинтересованно горячо — в общем, настораживая, не давая понять, как относится ко мне, и, следовательно, как быть дальше. В таких обстоятельствах не до четкого, логичного, жизненного плана, вот и пребывала я в неуверенности, неудовлетворенности и временами — даже в отчаянии. Не научилась я в прошлой жизни строить отношения со сложными… оборотнями.

— Ксения, принеси отчет по продажам за прошедший квартал, пожалуйста, — вырвал меня из невеселых дум голос предмета моих печалей.

— Сейчас, — негромко ответила я, отметив, что шеф знает слово «пожалуйста».

Оставила в покое папки, страдания, поправила заколки в волосах, державшие мешавшиеся за работой пряди на макушке, чтобы на лоб не лезли. Невольно вытерла вспотевшие ладошки о синее платье, больше других понравившееся Егору. Взяла затребованный отчет и направилась к нему.

Шеф стоял у окна ко мне спиной, засунув руки в карманы традиционно черного пиджака. Невероятно притягательный и красивый суровой, строгой мужской красотой мужчина, у которого нет ни одной мягкой черточки, кроме полных чувственных губ, обычно плотно сжатых.

— Куда положить отчет? — вежливо поинтересовалась, разглядывая его темный, коротко стриженый затылок, крепкую шею, мощный торс, ноги…

— Ко мне на стол, — распорядился он. Затем тряхнул головой, выходя из оцепенения, повернулся и направился к выходу из кабинета.

Проводив его спину взглядом, я в нерешительности замерла, продолжая сжимать, по-видимому, не особенно срочно понадобившиеся документы. Пожала плечами и плюхнула папку на стол напротив его кресла, рядом с которым увидела трость — именное оружие, символ возмездия врагам Хмурого. Занятная дорогая вещица из отполированного до блеска эбенового дерева с золотым набалдашником в виде мастерски выполненной морды ягуара прямо-таки завораживала. Поэтому, не сдержав любопытства, — когда еще представится возможность посмотреть поближе? — я взяла трость. Тяжелая, однако!