Чтение онлайн

— Из этого можно сделать только два вывода, — сказал я. — Человек не может жить достойно, если у него мало денег. Он всегда будет слишком зависим от других людей и от обстоятельств.

— А второй?

— Никогда нельзя вкладывать силы и любовь в то, что существует вне тебя. В дом, в сад, в какое-то дело. Когда-нибудь яблонки старика все равно погибнут — так или иначе. А стихи спившегося поэта переживут века.

Быстро темнело.

Сильфидские тополя складывали острые листья, и ветви втягивались в чешуйчатые стволы. Райские птицы со змеиными головами вспархивали над исчезающей кроной, смотрели на нее с неизбывной обидой и огорчением, и улетали прочь, искать ночное пристанище под сводами соседней церкви.

Вот остались лишь маслянистые стволы, голыми обрубками по обе стороны улицы, но и они медленно прятались под землю.

Звякнул первый фонарь; в тишине одна за другой открывались мифриловые крышечки, вделанные в мостовую, и острые языки света устремлялись к небу трех лун.

Горели они недолго; пять ламп стремительно стали гаснуть, свет их тускнел, обращаясь в легкие облачка пепла, и холодный ветер подхватывал их, нося по пустынной улице.

Неровная, сплющенная пентаграмма выросла между островками тьмы; и черный шаман появился в центре нее.

Это был оркохоббит, выросший в степях Гианнеи. Серая шерсть покрывала скуластое лицо, два магических камня свисали с щек на тонких золотых цепочках.

Четыре мохнатых уха, по два с каждой стороны, оканчивались костяными шипами. Тусклое ожерелье из черепов лесных фейри лежало на широкой груди.

Шаман был облачен в мантию, цвета океанской волны, ибо нет в мире силы, которую оркохоббиты почитали бы больше, чем море, которое никогда не видели и никогда не увидят.

— Благословенные стихи, — произнес он, и слова с трудом пробивались сквозь горло, стянутое тремя обручами из заговоренного адаманта, — их волшебная сила многократно усиливала заклятия шамана, делая голос хриплым, как карканье птеродактилей. — Отдайте их мне.

Чародей поднял волшебный посох, и набалдашник превратился в голову ворона. Хриплый клекот вырвался из клюва, приводя в движение камни мостовой.

Они взмыли вверх, закрутились в гудящем водовороте и обрушились на меня и Франсуаз.

Я исчез;булыжники прошли меня насквозь, и глухо застучали где-то за моей спиной. Но это умение доступно лишь темным эльфам, закончившим школу Даркмура; девушка не успела отскочить в сторону, и на нее низвергся град тяжелых камней.

Первый ударил демонессу в висок, второй в правое плечо; куски гранита били ее по ногам, груди, пока не заставили упасть на одно колено.

— Шиар'Даг, повелитель степи, сожрет ваши души, — прошелестел волшебник.

Я повернул руку ладонью вверх, и ожерелье шамана дрогнуло. Сухо застучали белые черепа, и украшение завернулось в тугую петлю. Она крепко сдавила горло волшебника, прервав слова заклинаний.

Франсуаз подпрыгнула и, перевернувшись в воздухе через голову, оказалась прямо перед шаманом.

Демоны не могут летать; стоит им покинуть Преисподнюю, как их крылья становятся бесполезны. Зато умеют совершать прыжки, которым позавидует любой джабберлинг.

Девушка ударила оркохоббита коленом в лицо.

Тот как раз был подходящего роста; череп шамана треснул и вдавился внутрь, словно разбитая скорлупа.

— У меня нет души, — процедила Френки.

Но оркохоббит, видимо, не очень-то ценил свою внешность. Даже лишившись лица и половины мозга, он продолжал колдовать.

Дрогнула тяжелая вывеска, тускневшая над входом какой-то лавки, дернулась, зазвенела, — и высокий металлический столб, на котором она крепилась, вырвался из земли.

Франсуаз обернулась, и в то же мгновение чугунный шест сбил ее с ног и закрутил по полу.

— У всех вас есть душа, — негромко возразил шаман. — Вот почему вы так ничтожны.

Я соединил кончики пальцев.

Шестой фонарь замигал и потух. Пентаграмма, сквозь которую пришел оркохоббит, ослепительно вспыхнула. Новый источник Тьмы властно притягивал ее сверкающие лучи.

Магический символ дрогнул, перекосился, и серые бестии заметались вдоль его граней. Посох вновь поднимался в руке шамана; но сразу же замер, когда колдуна сдавил изломанный пятиугольник.

— Шиар'Даг… — простонал волшебник, и разлетелся на мелкие клочки окровавленной плоти.

— Эй, — воскликнула Френки, поднимаясь с земли. — Он уже умер? Черт… Я ведь должна была сказать ему что-то смешное и издевательское. Ненавижу,когда люди так делают.

— Милая моя Франческа, — произнес я. — Мы остановились в этом городе всего на одну ночь. А теперь все здесь нас ненавидят. Элдарион, потому что мы потрепали орков. Претор, так как мы сделали это в егогороде. Зденек Лишка, ибо мы не поверили в его историю. Прибавь к этому наркоманку, которая мечтает со мной переспать.

— Как сказала одна моя подруга, — заметила Френки, — которую я навещала в роддоме, — одна ночь может иметь далеко идущие последствия.

Я проводил взглядом крылатый экипаж.

— В таком случае, — ответил я. — Нам следует попадать в неприятности с очень большого расстояния. Чтобы мы успели вовремя убежать.

— Ты уже знаешь, как это сделать?

— Разумеется, — ответил я. — Я всегда все знаю. Только мне часто бывает лень этим воспользоваться. Поэтому действовать будешь ты. Возьми мобильный, и позвони женщине-каракурту. Договорись о встрече. Раз она любит женщин, которые берут все в свои руки — вы наверняка найдете с ней общий язык.