Чтение онлайн

Я улыбнулся.

— А потом оказалось, что разницы никакой нет.

— Я звонил в больницу, — глухо проговорил Род.

На нем все еще был деловой строгий костюм, в котором Калленти заезжал к нам. Галстук исчез. Три верхние пуговицы рубашки висели расстегнутыми, а сама сорочка казалась старой, мятой и грязной.

— Они сказали, что посещения запрещены. Я хотел поехать к ней, хотя бы посмотреть…

Родерик прикусил нижнюю губу и с силой провел по ней зубами.

— Но Лаура этого бы не поняла, верно? — спросил я.

Франсуаз сочувственно посмотрела на мужчину сверху вниз.

— Лаура хорошая жена, — сказала Френки.

Можно подумать, она в этом понимает.

— Ты не должен показывать, как сильно переживаешь из-за Мэделайн.

Родерик медленно кивнул — по всей видимости, такие мысли уже приходили ему в голову.

— Зря я вернулся домой. Мне надо побыть одному, а это не то место… Вы понимаете.

Калленти медленно побрел по веранде, словно не знал, куда ему идти и что делать дальше.

Он действительно не знал.

— Расскажи нам о статуэтке, — попросил я.

Тот невесело улыбнулся.

— Она принадлежала моей бабушке, — сказал Родерик, и его рука потянулась ко мне, словно Калленти хотел прикоснуться к всаднику. Но так и не решился. — Когда я и Мэделайн…

Он покачал головой.

— Не хочу об этом рассказывать. Как-нибудь потом, ладно.

Калленти спускался вниз по лестнице, не глядя на нас.

— Род, — позвала его Франсуаз. — Вторая половинка осталась у тебя?

Он повернулся и посмотрел на девушку с горькой улыбкой. Затем побрел дальше. Я тронул Франсуаз за плечо.

— Ты не поняла, — тихо произнес я. — Это и есть его половинка. Вторая принадлежала Мэделайн.

— И он вернул ей свою часть, когда женился? — Франсуаз недоверчиво приподняла бровь.

— Так этот человек устроен, Френки, — ответил я. — Сколько им было лет с Мэделайн, когда они впервые начали играть в серьезные чувства? Для маленьких детей не существует разницы между игрой и реальностью. А потом перед Родом встал выбор — либо глубокая искренняя любовь, выдуманная двумя одинокими детьми — либо жена, которую ему подобрали родители.

Я засунул статуэтку обратно в карман и сбежал вниз по лестнице.

— А теперь он никак не может понять, правильно ли выбрал, — сказал я. — Пойдем, Френки. Даже если бы он женился на Мэд, то все равно был бы несчастен.

— Это еще почему? — спросила Франсуаз.

— Он чувствовал бы, что разбил сердце папочке, — пояснил я. — Такие люди, как Родерик Калленти, не могут быть счастливы.

— А о чем мечтала ты, Френки, когда была маленькой девочкой?

— Не скажу.

— Брось.

Я повернул руль, выезжая на хайвей.

— Расскажи — интересно, какие мысли занимали эту красивую голову, когда ты носила розовые бантики.

— Я никогда не носила розовых бантиков. Мои родители — благопристойные демоны. Они бы умерли, при первом намеке на лесби.

— Но это же так.

— Заткнись. Лучше скажи, о чем мечтал ты.

— Френки, но я никогда не был маленькой девочкой.

— Майкл, я тебя убью.

Я сбросил скорость, пытаясь выглянуть из окна машины дальше, чем это было возможно.

— Пробка, Френки, — заметил я. — Может, вызовем вертолет?

Франсуаз вышла из автомобиля, решительно застегивая пиджак — словно решила разгребать машины вручную.

— Они даже не сигналят, — пробормотал я. — Наверное, стоят очень долго. Простите, мэм, вы не знаете, что случилось?

Я наклонился к открытому окну ближайшей машины. За рулем сидела милая пожилая женщина, в очках с прозрачной оправой и светлыми волосами, незаметно переходящими в седину.

— Большая авария в полумиле отсюда, — пояснила она. — Стоять придется долго.

— Стоять придется долго, — сказал Уолдо Каннинг. — Но мне некуда спешить.

Эльф с карими глазами все еще стоял, склонившись над его машиной, словно хотел задать еще какой-то вопрос.

— Спасибо, мэм, — наконец произнес он и выпрямился.

— Похоже, мы здесь крепко застряли, Френки, — крикнул он.

Уолдо Каннинг улыбнулся.

— Похоже, мы здесь крепко застряли, Френки.

Франсуаз презрительно скривила кончик чувственных губ.

— Я не могу ждать здесь несколько часов, — сказала она. — Должен быть какой-то обходной путь. Майкл, ты лучше знаешь дорогу.

Огр, в одежде дорожного рабочего, неторопливо шагал по обочине.

— Когда пролетарии не спешат, Френки, — пробормотал я, — значит, ситуация на самом деле серьезная.

Резкий ветер приподнимал край карты, вырывая ее из моих рук.

— Сэр, — позвала Франсуаз.

Поскольку ко мне девушка обращается так только в постели, я понял, что она говорит с огром.

— Есть неподалеку объезд?

— Как не быть, мэм, — отвечал он, подходя ближе.

Его толстый палец провел по узенькой черточке на пестром беспорядке карты.

— Смотрите. Большинство машин — те, что с низкой осадкой — по этой дороге не проедет. Но вы можете попытаться. Все лучше, чем стоять здесь и ждать. Это надолго.