Сумерки эльфов
Шрифт:
– Толкни посильней!
Увидев, что дверь слегка приоткрылась, Пеллегун быстро подошёл к ней. Сквозь узкую щель пробивался сероватый свет. И вместе с ним – резкий отвратительный запах. Это не была обычная вонь голубятни – запах птичьего помёта и прелой соломы, устилавших пол. Это было явно что-то похуже…
– Стража, ко мне! – закричал Горлуа, спускаясь на несколько ступенек. – Взломайте дверь!
Потом схватил короля за рукав и оттащил его от двери. Подоспевшие стражники просунули под дверь наконечники копий, орудуя ими, словно рычагами.
Король и Горлуа спустились в караульную и в ожидании уселись на скамьи.
– Выпей за короля, – сказал Горлуа начальнику стражи, который поспешил налить им дрянного вина в глиняные стаканы.
Они втроём разом опрокинули стаканы и немного согрелись. Горлуа объявил второй тост за королевскую стражу. В этот момент появился стражник, спустившийся с голубятни. На его лице было неприкрытое отвращение.
– Сир, мы открыли дверь. Но лучше вам самим взглянуть…
Эта фраза, судя по всему, не слишком понравилась королю. Он вскочил, швырнул глиняный стакан на пол и бросился к узкой лестнице, ведущей в голубятню.
В ноздри ему снова ударила жуткая вонь. Он поднял полу плаща, закрыв себе рот и нос, и перешагнул последние ступеньки.
Пол был усеян мёртвыми голубями, уже начавшими разлагаться. Густой слой птичьих трупов был примерно в локоть высотой. Здесь же лежали тела двух глухонемых, покрытые многочисленными мелкими порезами и запёкшейся кровью, – словно голуби сражались с ними в убийственной нелепой схватке. Крысы, взявшиеся непонятно откуда, устроили себе настоящий пир, уничтожая разлагающуюся плоть.
Горлуа, стоявший позади короля, смертельно побледнел – не столько от ужаса, который вызвала в его душе эта сцена, сколько от уверенности в том, что он знает причину этой чудовищной бойни. Несчастные узники каменной башни, лишённые всех надежд и охваченные отчаянием, решились на такое гнусное действо, чтобы прекратить своё жалкое существование… Тут Горлуа перехватил взгляд стражника, и за миг, пока тот не отвёл глаза, изображая прежнее почтение, прочёл в них столько ненависти и презрения, что на сей раз он, дворцовый сенешаль, первый приближённый короля, был вынужден опустить голову.
Рыча от гнева, Пеллегун сапогами расшвырял птичьи трупы, лежавшие ближе всего к порогу, освобождая себе проход, и вошёл внутрь, оглядывая гниющие останки. Заметив голубя с кольцом на лапке, он наклонился, отцепил крошечный свёрток пергамента, прикреплённый жёлтой кожаной ленточкой – обычное рядовое донесение, – и с проклятьем швырнул его на землю. Затем скользнул взглядом по опустевшим гнёздам в углублениях стен и насестам, откуда свешивались на цепочках мёртвые птицы со свёрнутыми шеями. Ни один голубь не уцелел…
– Уберите эту дрянь! – рявкнул он. – И пусть мне
принесут все послания, которые будут найдены! Через час!
Он резко оттолкнул Горлуа, сбежал вниз через ступеньку и, расталкивая стражников, пажей и слуг, не расступавшихся достаточно быстро, направился в свои покои. Сенешаль вошёл за ним несколько минут спустя, захлопнул дверь и прислонился к ней, с трудом переводя дыхание. Ужасный шрам, пересекавший его лицо, пульсировал в ритме вдохов и выдохов и был заметнее, чем всегда.
– Это ты! – заявил король, указывая на него обвинительным жестом.
– Что – я?
– Гильдия – это ты! Изворачивайся как хочешь, но мне нужно знать, что происходит!
Горлуа сделал королю знак говорить тише. В тронном зале, где они находились, стоял огромный камин, и его трубы гораздо лучше пропускали звук, чем дым…
– Что происходит, Горлуа? – спросил король, потирая шею. – Они уехали вот уже… десять дней назад. И мы ничего не знаем, кроме того, что было в послании этой Маольт!
– Но события развиваются так, как мы и предусмотрели, сир.
– О да, все прекрасно! Маольт написала, что королева Ллиэн со своими спутниками отправляется на поиски Гаэля в Болотные Земли и твой наёмник с ними. Ну и что? Они нашли Гаэля? Или все погибли? Об этом ничего неизвестно!.. Все эльфы ушли из Лота, и король Рассуль готовится к войне… Прекрасно! Но к войне против кого?
Он указал на окно, затянутое тяжёлой бархатной портьерой.
– Послушай, что говорят люди там, на улицах! Они замёрзли! Они голодают! Им страшно! Они смертельно напуганы! Они подозревают, что эльфы напустили на них порчу, и ещё чёрт знает что! Из-за того что твой проповедник обвинил эльфов в колдовстве, горожане в самом деле в это поверили!
– Это вам пришла мысль использовать монахов…
– Да, верно.
Пеллегун наконец успокоился и задумчиво взглянул на старого товарища по оружию.
– Но монахи проповедуют уже так давно, а толку от этого чуть…
Он снова повернулся к занавешенному окну, сквозь которое доносился глухой уличный шум.
– Три четверти жителей этого города по-прежнему верят в лесных духов, в старых богов и во все что ни попадя. В деревнях и того хуже. Они поклоняются Солнцу, источникам, камням… А у монахов с их единственным Богом на уме одни грехи и покаяние. Вот
увидишь, люди скоро их всех перебьют. И, право же, тем самым окажут им услугу.
– Это было бы жаль… – начал Горлуа. – Монахи…
Он замолчал, не закончив фразы, потом сел на своё место рядом с троном, вновь обретя обычное достоинство и сдержанность.
– Ну, говори, – нетерпеливо приказал Пеллегун.
– Монахи нам понадобятся позже, – продолжал Горлуа. – Без эльфов жизнь людей будет слишком печальной. И они захотят верить во что-то прекрасное, возвышенное и в то же время достижимое. Так почему же не в рай, что обещают монахи? Как же! В рай после смерти! Ты говоришь о вознаграждении?
– Именно! Бог, который не предлагает ничего хорошего на этой земле, зато обещает все, чего можно пожелать, на небе, – разве это не чудесно? Чем беднее люди здесь, тем богаче они будут после смерти. Кто мог бы мечтать о лучшем?