Чтение онлайн

– Я, Закинф…

– Телем из Вайнганги?

– Здесь…

Обезьянка очень расстроилась. Она так надеялась, что ее замечательный бросок пробудит у всех интерес к ней, такой невидимой в темноте обезьяне, а вместо этого… Обида и любопытство некоторое время боролись в ее худеньком мохнатом тельце, решая – убежать или остаться, – и все это время ровный поток слов плыл вместе с сизым дымом, клочьями оседая на колючих ветвях кустарника…

– Кастор зу Целль?

– Я…

– Братья Эрль-Кавус от лугов Арродхи?

– Мы тут…

Восемнадцать бесов от восемнадцати крупнейших поселений вокруг Согда и Калорры сидели у костра, горевшего в зарослях Муаз-Тая, на одной из многих полян… Никто другой уже не смог бы добраться сюда живым через леса Оркнейи и Шайнхольма, через пески Карх-Руфи, ставшие ареной упрямой, бесконечной, монотонной и хронической вражды между Девятикратными и Изменчивыми.

За спиной первых были города и люди, за спиной вторых – леса и звери. И в этой войне не могло быть победителей. Потому что каждый считал, что будущее – только за ним, а за всеми остальными – прошлое, и то совсем уж прошлое…

А настоящее никого не интересовало.

– Пустотник Эдгар?

– Я…

– Пустотник Даймон?

– Я…

– Пустотник Кали?

– Здесь…

Девять Пустотников – только Большие Твари – от самых многочисленных группировок Изменчивых тоже были тут. И отблески костра плясали в их немигающих глазах. Они молчали и ждали.

Все знали, что произошло.

Около трех месяцев назад отряд особенно ретивых саларов из поселка на берегу Оккироэ углубился в Шайнхольмский лес и неожиданно обрушился на деревню Изменчивых. Потом трудно было разобраться в происшедшем, но так или иначе – в деревне случайно оказался Пустотник Идас, один из немногих уцелевших после Сифского побоища, которое успело прочно обосноваться в легендах и преданиях.

И он не выдержал. Он разорвал данную некогда клятву, разорвал вместе с половиной саларского отряда, и преследовал беглецов во главе ликующих Изменчивых…

И был встречен главой поселка, манежным бесом Пелидом.

Сам Идас был убит разъяренным Бессмертным, его спутники бежали, а пришедший в себя Пелид в ужасе от содеянного заперся в своем доме и, похоже, впал в помешательство.

Отцы вступились за детей. В первый раз. Но это грозило повториться. И тогда все имели шанс остаться в прошлом, все, кроме бесов, которых ужасала перспектива такого будущего.

Решать надо было в настоящем.

– Мелес Бану-Сарзи?

– Да…

– Филомен от оазиса Уфр?

– Да…

– Хеопт Сайский?

– Да…

Бесы согласились уйти. Их ждали Пенаты Вечных – дальняя, заброшенная штольня в отрогах Ра-Муаз, с капающим с потолка Временем. Рядом с застывшими вечными рабами рудников сядут вечные, прошедшие манежи, бои, славу и последний приговор. Который они вынесли сами себе. Несогласные – уйдут насильно. И лишь предания об Отцах Девятикратных будут передаваться седыми наставниками Скользящих в сумерках…

– Пустотник Эдгар?

– Да.

– Пустотник Даймон?

– Да.

– Пустотник Кали?

– Да…

Пустотники согласились уйти. Навсегда. Пока смерть не придет за последним из них, ни одна живая душа не должна видеть живого Пустотника. И лишь предания об Отцах Изменчивых останутся жить в глубинах древних лесов. Было выбрано место для кладбища и пути изгнания. Всем. И навсегда. Несогласные – умрут сразу.

– Кастор зу Целль?

– Да.

– Братья Эрль-Кавус от лугов Арродхи?

– Да.

– Телем из Вайнганги?

– Да.

– Да…

– Да…

– Да…

– Да…

Отцы уходили. Дети оставались сами. Рассвет закончился.

Обезьянка потеряла к происходящему всякий интерес и ускакала по веткам в глубину леса. Через неделю ее съели. Ну и что? Одной глупой обезьянкой в этом мире стало меньше… Правда, можно сказать и так, что этот мир обеднел на целую любопытную обезьянку…

…Все началось с того, что к вечеру следующего дня Сигурд Ярроу почувствовал себя последней сволочью. Солли с волками куда-то ушли, и одиночество лишь усугубляло это новое, непривычное и крайне неприятное ощущение. К тому же оно странным образом увязывалось для Ярроу с двумя равнозначными моментами.

Во-первых, картины прошлого сцепились друг с другом, выстроившись в затылок и обозначив длинную, протоптанную множеством ног Дорогу, которая шла одновременно через Калорру и Согд, пустыню Карх-Руфи и Оркнейский лес, предгорье Муаз-Тай и улицы Целлии, и дальше – деревня Солли, Вайнганга, Пенаты Вечных, кладбище Пустотников… Правда, великое множество деталей и подробностей остались для салара загадкой, но если подглядывать за Временем в замочную скважину чужих зрачков, то и не стоит рассчитывать на подробные объяснения!

Сигурд всем своим существом ощутил этот неизмеримый Путь, проходящий и через него самого; и в то же мгновение прошлое влилось в настоящее, переполнив чашу…

Настоящее – в нем был озабоченный Фарамарз над письмом наставника Гударзи, в нем стыл «узор ночного тумана», и смеялась мертвая ночь Калорры, и Брайан Ойгла сползал по забору к ногам призрачной красавицы с удивленно-холодным лицом… Это было настоящее, кричащее, кровоточащее, забытое на время в каменном безмолвии, но теперь оно вспыхнуло с новой силой и Сигурд задохнулся от его жара.

Во-вторых, салар никак не мог избавиться от мысли, что он предал беспечного голого парня, встреченного ими в зарослях; предал в ледяные, жадные руки порождений ночи, – нет, не ночи, не сумерек этого мира! Он – Сигурд Ярроу, Девятикратный, салар Пятого уровня – продал беззащитного бродягу за возможность увидеть еще одну-две картины из жизни обитателей Пенат Вечных!…

Будь ты проклято, прошлое, если за тебя надо платить такую цену!

Сигурд встал, накидывая серый плащ и щелкая застежкой на плече. Уходящий за ответом, Видевший рассвет, – так или иначе, он знал, что должен делать. Должен. И сделает.