Сунг
Шрифт:
Точка остановилась, и Уфимцев налетел на спину лейтенанта. Тот уже распекал часового.
– Опять, урод, спишь на посту?! – послышался звук смачной затрещины, – Хочешь, чтобы из-за тебя вся застава пропала, гондон!
Солдат, невидимый в ночи, что-то бубнил в свое оправдание.
– Что ты мне рассказываешь! – повысил голос Витьковский, – Если бы нас заметил, то остановил бы и пароль спросил! Давай сюда автомат! Дай, я сказал!!! Опять нечищеный – затвор не передернешь!
Валерка поставил автомат прикладом на землю и несколько раз ударил по затвору ногой. Нагнулся, подобрал вылетевший патрон. После чего произнес:
– Вот тебе, бача, наказание. Принять положение лежа!
Боец, что-то буркнув себе под нос, шлепнулся на дно грязной траншеи.
Лейтенант, размахнувшись, швырнул патрон вперед:
– Даю тебе ровно две минуты, чтобы нашел его. Время пошло!
Солдат, прерывисто сопя, пополз по извилистому ходу траншеи, обшаривая ее грязное дно.
– «Неуставняком» развлекаешься? – проговорил Игорь, наблюдая за представлением.
Валера повернулся к нему:
– У меня, Гоша, «кичи» здесь нет. И народа, который будет заменять этого урода, пока он картошку чистит на кухне в нарядах – тоже! Поэтому воспитываю, не отходя от рабочего места!
Из-за поворота послышалось сопение и позвякивание каски о стенки траншеи.
– Обратно ползет, – изрек лейтенант и посмотрел на светящийся циферблат командирских часов, – Смотри-ка, успевает. Успехи делает: в прошлый раз в норматив он только с третьего раза уложился!
Лейтенант Витьковский сунул автомат в руки вытянувшемуся по стойке «смирно» бойцу (на измазанном грязью его лице поблескивали одни глаза) и, обращаясь к солдату, заключил:
– Автомат почистить и о выполнении доложить сержанту Рязанову! Еще раз поймаю – отправлю в Хорог. Там тебе быстро местные очко отполируют!
И офицер с корреспондентом двинулись дальше.
Через десяток метров ход сообщения расширился до размеров довольно обширной площадки, на середине которой воинственно задрал нос к небу 82-миллиметровый миномет. В тот же момент навстречу им шагнула фигура. Щелчок снимаемого предохранителя слился с окриком:
– Стой, пароль!
– Сто двадцать шесть! – ответил лейтенант.
– Сто шесть, – помедлив, ответил часовой и добавил, – Проходите, товарищ лейтенант!
– Здесь у меня минометчики – контрактники, – вполголоса пояснил Уфимцеву Витьковский, – Эти ребята взрослые, знают: если службу тащишь – выживешь. Стреляют, кстати, хорошо. С первого залпа на Трехглавую гору мины кладут.
Он повысил голос:
– Кухмарев, ты?
– Я, – ответил фигура, приближаясь. – Наши все в блинде, отдыхают по третьей форме одежды, как положено…
– Объявляй боевую тревогу! – тут же скомандовал лейтенант. И добавил уже тише, обращаясь уже к корреспонденту, – За три минуты будут здесь и готовы к стрельбе. Первым же залпом Трехглавую накроют.
– Так по сопределке же стрелять нельзя! – хмыкнул Уфимцев.
– А Трехглавая на нашей стороне находится, – невозмутимо ответил Велерка, – Просто здесь Пяндж сильно петляет, поэтому кажется, что она на той стороне…
Игорь скептически хмыкнул и засек время. За спиной раздался дружный топот и лязг оружия. Лейтенант крикнул в темноту:
– Цель: Трехглавая! Два залпа из обоих стволов! Беглым…
В темноте вокруг минометов суетились фигуры, щелкая замками зарядных ящиков и вполголоса перекидываясь словами:
– Стели брезент у станины. Димка, тащи сразу две мины, чтобы не бегать. И усиленный заряд неси. Обычным не достанешь – до нее три километра.
…Первое орудие к стрельбе готово!… Второе…. – донеслось из другого капонира, – …тово…!
– Огонь! – скомандовал Витьковский.
Ночь перечеркнули полосы огня, вырвавшиеся из невидимых глазу стволов. Игорь успел вытащить из пачки сигарету, прикурить – и только после этого в далеких горах несколько раз блеснуло пламя разрывов. Минометчики дали еще один залп.
– Отбой! – скомандовал начальник заставы и повернулся к военному корреспонденту, – Видал?
– Чего я видал? – удивленно переспросил Уфимцев, – То, что твои ребята куда-то пальнули. Где-то что-то рвануло. Почем я знаю, что они на Трехглавую попали? Не видно же не хера!
– Я отвечаю! – важно парировал Витьковский. – Ты чего, мне не веришь?
– Знаешь, как во времена моего детства говорили? – усмехнулся Игорь, – «Наколка – друг чекиста». Кто тебя знает – может, ты меня разводишь!
… – Товарищ лейтенант! – прервал их спор подошедший контрактник Кухмарев, – В районе Трехглавой горы две зеленые ракеты взлетели!
Витьковский мгновенно повернулся в его сторону:
– Где?
После чего схватил висевший на груди бинокль и несколько долгих минут всматривался в ночь. Потом произнес:
– Ничего не вижу! Ты, Кухмарев, не ошибся?
– Нет, товарищ лейтенант, отвечаю! – несколько даже обиженно сказал солдат.
Начальник заставы обратился к корреспонденту:
– На Трехглавой «духов» быть не должно. Да и если бы мы их накрыли, они не стали салютовать ракетами. Значит, там наши? Та самая «детская неожиданность»? Вот что, Игорь: пойдем на третий пост. Он ближе всех к границе находится, может, там что-нибудь узнаем! Кухмарев… Передай мой приказ по «полевке»: всем постам усилить наблюдение, если кто проспит – отдам под суд, на хрен!
Офицер и журналист отмерили по узким траншеям не один десяток метров, пока добрались до заветного третьего поста. Здесь дежурило двое солдат. Старший из них – чернявый осетин с лычками ефрейтора, с едва заметным кавказским акцентом доложил, как, во сколько и в каком районе заметил взлетавшие зеленые ракеты.
Витьковский, навалившись грудью на бруствер, долго шарил окулярами бинокля по темному горизонту. Уфимцев подумал, что результат действий Валеры будет такой же, как и в предыдущий раз (то есть никакой). Поэтому, не дожидаясь результатов наблюдения, он присел на пустой патронный ящик, прячась от пронизывающего ветра. Вспомнил недавний разговор в вагончике и подумал: