Чтение онлайн

Голос Дениса стал тише. Я перекрестилась и молитвенно сложила руки: «Господи, благослови этих добрых парней, один из которых собака!»

– Я спускаюсь! – сообщил Денис.

Через мгновение крепкая мужская рука вздернула меня вверх, я нащупала ногами металлическую ступеньку-скобу и благополучно выбралась на поверхность.

– Свобода! – Я вдохнула полной грудью свежий ночной воздух и с признательностью посмотрела на соседа.

– Большое вам спасибо! Как вы меня нашли?

– Спросите Барклая.

Я присела и звонко чмокнула бассета в мокрый нос.

– А меня? – ревниво спросил Денис.

Я поднялась, обвила крепкую шею своего спасителя грязными руками и поцеловала его так же звучно, как и собаку, и тоже в нос.

– Фу-у! – не сдержал неудовольствия мой рыцарь. – Вот это аромат!

– Опять вам мой запах не нравится? – обиделась я.

– Это вовсе не ваш запах, – поспешил исправиться Денис.

– Там, внизу, не парфюмерная лавка! – все еще немного обиженно сказала я, носком туфли сбросив в люк камешек.

– Скажите, а зачем вы туда залезли? – поинтересовался Денис, повторив мое действие с другим камешком.

Потом он посмотрел на мою майку со светящейся пиратской эмблемой и съехидничал:

– Неудачный абордаж?

– Скорее, проблемы с навигацией. Потом расскажу, – отмахнулась я. – Сейчас мне нужно принять ванну.

Сосед отвязал от кривой сосенки поводок, и в сопровождении джентльмена с собакой я зашагала через пустырь, сквозь скопище гаражей, мимо тихой детской площадки.

Барклай хотел по своему обыкновению проигнорировать имеющийся в доме лифт, но Денис затащил его в кабину. Я заметила, что сосед придавил кнопочку с цифрой «восемь», но не стала его поправлять. Трудно мне, что ли, спуститься на один этаж?

Лифт замер на восьмом этаже, дверь открылась, мы вышли и остановились на площадке. Почему-то я не спешила уходить, а Денис без промедления открыл дверь своей квартиры. Барклай, которого я держала за ремень, как собаку-поводыря, ринулся внутрь и втащил меня в прихожую.

– Ванная дальше по коридору, – как ни в чем не бывало сообщил гостеприимный хозяин.

– Я знаю, – ответила я, даже без приглашения чувствуя себя в чужой квартире, как дома. – У тебя такая же планировка, как у нас!

– Почти, – согласился Денис. – Дать тебе банный халат?

– И большое полотенце, – попросила я, по-хозяйски включая свет в чужой ванной.

Мы как-то незаметно перешли на «ты», и когда я выплыла из ванной в облаке пара и махровом халате с чужого широкого плеча, у меня было ощущение, что я знакома с Денисом уже тысячу лет. Ну, может, чуть меньше: в данный момент я вовсе не чувствовала себя старой развалиной.

– Чаю хочешь? – спросил сосед.

– Чаю – нет! – честно ответила я, хотя мое горло пересохло.

Тогда он обнял меня и поцеловал – не звонко и не в нос, а я ответила и не возражала, когда он легко подхватил меня на руки и понес в спальню. Мне по-прежнему было вполне комфортно: может, потому, что в нашей квартире это была моя собственная комната.

– Одну секундочку, – извинился Денис, опустив меня на кровать.

– Ты куда? – удивилась я.

Он пяткой вытолкнул в коридор любопытную морду бассета и плотно прикрыл дверь.

– Гау! – громко сказал Барклай.

И я могла бы поклясться, что на сей раз дежурная собачья реплика звучала одобрительно.

– Ты куда? – сонным голосом спросила я зашевелившегося Дениса.

– Позвоню твоим родителям, предупрежу, что ты ночуешь у меня, – нежно поцеловав меня (опять в нос!), ответил он. – Не хочу, чтобы они волновались.

Через минуту он вернулся, бухнулся в кровать и весело засмеялся.

– Что он сказал? – поинтересовалась я, точно зная, что к телефону в поздний час наверняка подходил папуля.

– Он сказал: «Очень хорошо!» – и велел нам утром прийти завтракать! – Денис перевернулся на живот и уставился на меня искрящимися весельем глазами. – У тебя потрясающие родители!

– У меня все потрясающее! – самодовольно ответила я и с этими словами спокойно уснула.

Ваня Горин – скалолаз, альпинист, горнолыжник и серфингист – свято чтил законы дружбы. Как пел его любимый Владимир Высоцкий, «если друг оказался вдруг» на больничной койке, если другу грозит неведомая опасность, подставить ему плечо – дело чести. Тем более что Зяма оказался вдруг не где-нибудь, а в травматологии, что, несомненно, предполагало какие-то увечья.

Сумбурный телефонный разговор со взбалмошной сестрой лучшего друга привел Горина в сильное волнение. Ваня решил, что Зяму надо спасать, причем сейчас же. От чего или от кого – пока было непонятно.

– Проясню при личной встрече! – решил Ваня.

И он отправился на эту самую встречу немедленно. Благо, проживал одиноко, и в холостяцкой квартире в данный момент не было никого, кто захотел бы знать, куда это Ванечка рванул среди ночи. Задержался Горин только для того, чтобы кратко проинструктировать свой автоответчик.

Поскольку Ванин интерес к опасным видам спорта и активного отдыха не распространялся на пешеходные прогулки по ночному городу, Горин вывел из гаража во дворе верную «семерку» цвета баклажан и на ней покатил к городской клинической больнице.

Это богоугодное заведение Ване было знакомо, он лежал там дважды, и оба раза – именно в травматологическом отделении. В первом случае заращивал открытый перелом правой ноги после неудачного приземления с парапланом, во втором – лечил множественные ушибы после неудачного спуска с каменистой осыпи на горном велосипеде. Пациентом Ваня был непоседливым, едва поднявшись на ноги, он начал совершать затяжные туристические походы по отделению, а затем перешел к спортивному ориентированию на общебольничной территории. И в результате выяснил, что топография клинической больницы весьма интересна и детально известна далеко не каждому сотруднику этого учреждения.